Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

проверил несколько толстых развилок и устроился недалеко от ствола. Голоса ещё раз донеслись издалека, теперь заметно ближе. Если утром окажется, что это нужная группа, торопиться всё равно нельзя: сначала придётся держаться в стороне, смотреть на реакцию, не лезть к еде, разбираться в их жестах, и только потом можно будет думать о корневищах.

Уже почти стемнело, когда я решил перебраться на соседнюю широкую ветвь. Рядом со стволом росли густые листья; я проверил опору рукой, начал переносить вес и увидел движение лишь тогда, когда отступать было поздно.

Голова метнулась из листвы и ударила в предплечье. Я рванул руку к себе, едва удержавшись на ветви, а змея сразу отступила и подняла переднюю часть тела. Шея расширилась.

Кобра.

Я перебрался на соседнюю ветвь и обернулся. Змея не преследовала, а через некоторое время снова скрылась среди листьев. На предплечье остались две точки, из которых выступала кровь.

Первые минуты давали надежду. Кроме боли, ничего необычного не происходило, пальцы двигались нормально, дышал я свободно. Я устроился ближе к стволу и заставил себя не метаться, потому что сухой укус или небольшая доза всё ещё оставались возможны.

Потом правое веко стало тяжелее. Я несколько раз моргнул и попытался рассмотреть соседнюю ветвь; контур на мгновение раздвоился.

Пока руки слушались, я лёг животом на широкую опору и обхватил её ногами. Идти ночью к неизвестной группе было опасно и без яда, а теперь достаточно одной ошибки, чтобы закончить жизнь падением.

Впереди снова раздался крик. Я ответил, и издали пришёл другой голос, но никто, разумеется, не направился ко мне. Для чужих животных мой крик не означал просьбы о помощи, да и помочь с отравлением они всё равно не могли.

Через некоторое время стало труднее глотать. Я повернул голову набок, чтобы слюна не собиралась во рту, и почувствовал, что шея уже держит хуже. Правая кисть тоже слабела, поэтому я перестал цепляться ею и положил предплечье сверху на ветвь, прижав собственным весом.

Когда дыхание стало мельче, тело отреагировало быстрее мысли. Сердце ускорилось, я попытался подняться и идти, хотя идти было некуда. Укушенная рука подогнулась почти сразу, грудь легла на кору, а после нескольких бесполезных попыток подтянуться пришлось снова устраиваться ближе к стволу.

Я знал, что происходит, но от этого мышцы не начинали работать лучше. Воздух свободно входил в рот, грудь раскрывалась всё слабее, и каждый вдох оставлял ощущение, что следующий нужно сделать глубже. Я напрягался, пытался заставить тело втянуть больше воздуха и только быстрее утомлялся.

Голоса впереди прозвучали ещё раз. При нормальном теле утром я, возможно, дошёл бы до них.

Перед глазами неожиданно появился Короткий у старого берега. Он просто сидел в грязи, придерживал корневище повреждённой рукой, съедал толстую часть и возвращал остаток туда, откуда выкопал.

Правая кисть к тому времени почти перестала двигаться. Левая ещё удерживала ствол, ноги были обхвачены вокруг ветви, поэтому некоторое время я лежал достаточно надёжно. Потом ослабла шея, и голову пришлось окончательно положить щекой на кору.

Очередной вдох получился настолько маленьким, что организм снова попытался поднять меня. Ноги напряглись, левая рука потянула корпус, но сил хватило лишь на несколько сантиметров. Я остался лежать, ожидая следующего вдоха и уже не пытаясь угадать, сколько таких осталось.

Одна стопа соскользнула. Я согнул ногу и со второй попытки вернул её на ветвь. Некоторое время удерживался так, затем стопа ушла снова, а мышцы уже не смогли поднять её достаточно высоко.

Корпус медленно повернулся, и весь вес перешёл на бедро и левую руку. Я сжал пальцы, и они ещё удержали кору, однако следующий вдох оказался слабее, а хват начал расходиться.

Последний далёкий крик я слышал, когда ладонь ещё касалась ветви. Потом рука разжалась, тело соскользнуло вниз, ударилось боком о нижнюю опору, перевернулось, и следующий удар почти не дошёл до сознания.

Лес исчез.

Почти сразу вместо падения пришла знакомая теснота. Маленькое тело было согнуто и сдавлено со всех сторон; грудь требовала воздуха, но вдохнуть пока не получалось. Давление усилилось, меня медленно протолкнуло вперёд, и через несколько мучительных мгновений лицо оказалось снаружи.

Воздух резко вошёл в лёгкие, и вместе с первым вдохом из горла вырвался высокий крик. Большое тёплое тело прижало меня к шерсти, а голова, которую я попытался поднять, сразу упала обратно.

Разбираться с новым телом предстояло позже.

Научная основа

Хорошо подтверждено

Hispanopithecus laietanus известен из позднего миоцена бассейна Vallès–Penedès. Материал Can Llobateres 1 датируется примерно 9,7 млн лет, а частичный скелет IPS18800 из Can Llobateres 2 — примерно 9,6 млн лет. Именно этот скелет даёт особенно много сведений о строении тела вида.

Кисть IPS18800 сочетает длинные и сильно изогнутые фаланги, мощные места прикрепления сгибателей и признаки сильного хвата с особенностями, указывающими одновременно на подвесное поведение и сохранение передвижения сверху по ветвям. Исследования большеберцовой кости и позвоночника также показывают необычную мозаику: вертикальное лазание, ортоградные положения корпуса, подвешивание и движения по верхней поверхности ветвей сочетались у Hispanopithecus иначе, чем у любой современной человекообразной обезьяны.

По палеоботаническим данным Can Llobateres 1 представлял собой влажную лесистую среду с болотистыми участками. В растительном комплексе особенно заметны тростниковые формы, пальмы, вечнозелёные лавровые и фикусы; рядом с влажными участками могли существовать более открытые местообитания. Авторы реконструкции считают Hispanopithecus преимущественно плодоядным гоминоидом, связанным прежде всего с влажными лесными местообитаниями.

При этом опубликованная палеоботаника Can Llobateres надёжно подтверждает болотную и прибрежную растительность, но не даёт достаточных оснований утверждать, что именно род Typha был установлен в том конкретном слое, где разворачивается глава. Поэтому растение в художественном тексте намеренно остаётся для ГГ «похожим на рогоз». Его толстые съедобные корневища и способность размножаться их частями заимствованы как функциональная аналогия с современными рогозами, а не выдаются за доказанное свойство конкретного ископаемого растения.

Фауна Can Llobateres 1 действительно включала разнообразных суидов. Современная ревизия 2026 года подтверждает небольшого тетраконодонтного Parachleuastochoerus crusafonti, для которого CLL1 является типовым местонахождением, и значительно более крупного Listriodon splendens.

Небольшие хомякообразные грызуны также известны из этой местности: Cricetulodon sabadellensis был первоначально описан именно из Can Llobateres. Это подтверждает присутствие мелких грызунов в экосистеме, но не их конкретное питание растениями, используемыми ГГ.

В позднемиоценовой истории Vallès–Penedès действительно происходила существенная перестройка фауны и растительности, связанная с Валлесским кризисом. Палеоботанические данные показывают, что позднее многие теплолюбивые влажнолесные формы исчезали, а состав лесов менялся; этот процесс связывают и с исчезновением европейских гоминоидов региона. При этом речь идёт не о единовременной катастрофе,