Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Я нагло врал полковнику, чувствуя, как внутренний карман пиджака жжет спрятанное письмо Нудельмана. Я не отдал его экспертам. Если я сейчас выложу этот конверт на стол — Зуев вчитается в истеричные строки о «просчитанном будущем» и неминуемой трагедии. Я слишком заигрался с математиком, направляя его цифры в нужное мне русло. В Комитете не оценят мои эксперименты с предсказаниями — за такие «игры разума» с секретоносителем первой категории можно легко лишиться погон, а то и загреметь на беседу к психиатрам. Мне нужно было спрятать концы в воду и разобраться с Волковым самому, там, на объекте.

— Я считаю…

Зуев резко развернулся.

Его лицо было серым, под глазами залегли глубокие тени. Он медленно подошел к своему Т-образному столу и, не садясь, ударил ладонью по полированной столешнице. Звук получился хлестким, как выстрел.

— Ты считаешь? — переспросил он тихо, и от этой тишины мне стало холоднее, чем от крика. — Ты считаешь, что у нас студент прогулял лекцию?

Он взял со стола папку — я узнал личное дело Нудельмана — и швырнул ее мне. Папка проскользила по сукну и замерла у самого края.

— Открой.

Я открыл страницу с закладкой.

— Читай!

— «Склонен к ипохондрии, замкнут, в стрессовых ситуациях теряет контроль над собой. Рекомендован к научной работе без доступа к гостайне», — прочитал я вслух знакомые строки.

— Дальше. Медицинское заключение.

— «Неврастения, вегетососудистая дистония, противопоказаны командировки в районы с суровым климатом».

— Дальше! — рявкнул Зуев. — Рапорт Мастрюкова!

— «Считаю нецелесообразным привлечение гр. Нудельмана И. И. к операциям особой важности ввиду его психологической неустойчивости и неблагонадежности профиля».

Зуев тяжело опустился в кресло. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было злости. Было что-то хуже — разочарование.

— Я был против, Виктор, — сказал он. — Мастрюков костьми ложился, чтобы не давать ему допуск. Даже кураторы из Академии Наук крутили пальцем у виска.

Он посмотрел на меня пристально.

— Но кто настоял? Кто в этом кабинете битый час доказывал мне, что этот мальчик — гений, без которого проект рухнет? Кто положил на стол рапорт с фразой «Беру ответственность на себя»?

Я молчал. Крыть было нечем. Это сделал я.

Я был так уверен в своем послезнании, так опьянен первыми успехами операции, что нарушил базовые правила работы с агентурой. Я знал, что ОГАС и БН-800 — это шанс спасти страну. Я смотрел на Нудельмана не как на живого человека с расшатанной психикой, а как на функцию. Как на носитель данных, который нужно просто вставить в разъем.

Я решил, что жесткостью смогу удержать психа в узде.

Гордыня и самоуверенность — самые опасные враги чекиста.

— Товарищ полковник, — я попытался выправить ситуацию. — Да, я настоял. И я не отказываюсь. Но послушайте… Нудельман свою задачу выполнил. Код написан. Алгоритмы адаптации готовы. Он передал все материалы группе.

Я сделал шаг вперед.

— Его присутствие на Урале желательно, но не критично. Мы справимся силами группы внедрения. Нудельман просто сломался. Он не предатель. Он — балласт, который отвалился на старте. И слава Богу, что здесь, а не на объекте. Пусть сидит в своей норе. Главное — запустить реактор.

Зуев долго смотрел на меня, постукивая карандашом по столу.

Потом он покачал головой.

— Ты не слышишь меня, Ланцев. Или не хочешь слышать.

Он встал и подошел к карте СССР.

— Пропал не просто человек. Пропал секретоноситель высшей категории. Он знает все про БН-800. Он знает наши планы. Он знает про украденный у американцев софт.

Зуев повернулся ко мне.

— А ты мне рассказываешь сказки про «спрятался». Ты защищаешь его. Ты пытаешься оправдать его трусость, потому что это твоя ошибка. Ты субъективен, Виктор. У тебя замылился глаз.

— Я был у него дома. Я видел его мать. Это маменькин сынок!

— А ты уверен? — Зуев прищурился. — Или тебе просто удобно так думать? Ты сделал его своим протеже. Ты доверился ему. Почему? Не понимаю. Но вижу, что ты потерял хватку. Ты ищешь оправдания, а должен искать причины.

В кабинете повисла тишина.

Я вспомнил письмо Нудельмана. Вспомнил стертую доску.

Зуев был прав. Я действительно хотел верить Нудельману, потому что он предупредил меня о Волкове. Я был пристрастен. Я выбрал себе «любимчика» и «злодея» еще до начала игры, и теперь подгонял факты под этот сценарий.

— Побег за кордон? — спросил Зуев, впиваясь в меня взглядом. — Ты рассматриваешь вариант измены Родине? С его мозгами и нашими секретами его любая западная резидентура с руками оторвет.

— Исключено, Николай Иванович, — уверенно парировал я. — У Нудельмана первая форма допуска. Железный занавес. Загранпаспорт ему ОВИР физически не выдаст, он во всех стоп-листах пограничного контроля. А для нелегального перехода у него просто не хватит опыта. Он комнатный ботаник.

Зуев хмуро кивнул, признавая мою правоту.

— Данные Второго главка это подтверждают. Нудельман в посольствах не появлялся, на контакты с дипломатами не выходил. Граница на замке. Но это не меняет сути, Ланцев!

Полковник вернулся в кресло. Вид у него был уставший. Он вдруг стал похож не на всесильного чекиста, а на пожилого человека, у которого болит сердце за общее дело.

— Значит так, Ланцев. Слушай приказ.

Я вытянулся в струнку.

— С розыска Нудельмана я тебя снимаю. Ты провалил этот этап. У тебя личная заинтересованность, ты будешь искать смягчающие обстоятельства, а мне нужен результат.

— Кому поручите, если не секрет? — глухо спросил я.

— Во Второй главк. Майору Денисову. Знаешь такого?

Я похолодел. Денисов был известен на Лубянке своей жесткостью и эффективностью. Он не занимался психологией, он не играл в шахматы. Он просто загонял дичь.

— У Денисова нет сантиментов, — подтвердил мои мысли Зуев. — Он найдет твоего гения, даже если тот залезет в задницу к дьяволу. И допросит как положено. Без чая с вареньем.

— А я?

— А ты летишь на Урал. Немедленно. Борт ВТА уходит с Чкаловского через два часа. Твоя задача — Свердловск-46. Ты должен обеспечить внедрение системы. Любой ценой. Если Нудельман действительно просто сбежал — черт с ним, разберемся потом. Но если он… — Зуев не договорил, но я понял. — Если информация утекла, ты должен быть готов