Егерь. Охота - Николай Скиба

Мы протиснулись внутрь, обходя острые края замёрзших потоков. Лёд скрипел под ногами зловещим звуком, напоминающим стоны. Стёпа шёл последним.

Грот оказался огромным — настоящим подземным собором. Потолок терялся в темноте высоко над головой, стены поблёскивали толстым слоем инея.

Я остановился и прислушался. Тишина была абсолютной — даже капель не было слышно. Ничего. Ни одного отблеска жизни, ни одной искры магической энергии. Только мёртвый камень и древний лёд.

— Разделимся, — скомандовал я, но тут же одумался, глянув на размеры пещеры. — Нет, стой. Держимся вместе. Здесь акустика как в колодце. Любой звук вернётся усиленным в десять раз.

Жестом остановил Афину, которая уже собиралась рвануть в темноту, повинуясь охотничьим инстинктам. Она будто чуяла что-то, что ускользало от моих человеческих чувств.

Мы двинулись вдоль левой стены, сохраняя строй. Я пытался «слушать» воздух кожей. В таких пещерах всегда есть тяга. Теплый воздух идёт вверх, холодный — вниз. Если Тигр здесь, если в нём осталась хоть искра огня — потоки воздуха должны это показать. Даже самое слабое тепло поможет найти.

Но воздух стоял. Он вообще не пах ни зверем, ни жизнью, а обычной мокрой пылью и перемороженным камнем. Запах могилы.

Режиссёр передавал мне свои ощущения — полное отсутствие движения воздуха, никаких завихрений, никаких признаков дыхания крупного существа.

Пустота!

Мы обошли грот по периметру, тщательно осматривая каждый закоулок, каждую трещину в стенах. Я проверил пол на предмет следов, обнюхивал воздух, искал царапины на камне — всё, что мог! Лана использовала своё обострённое чутьё оборотня.

Ни лежбища, ни обглоданных костей, ни клочка шерсти. Ни единого помёта, ни следа когтей на стенах. Даже магический фон был стерильным, судя по тому, как Красавчик замер под курткой.

Словно кто-то вычистил грот хлоркой. Он был мёртв.

Я остановился в центре, чувствуя, как внутри нарастает холодное разочарование, смешанное с паникой.

Упустили время, зараза!

Неужели интуиция подвела? Весь мой опыт кричал, что я прав, но факты били наотмашь.

Лана подошла ко мне. В её глазах не было злости или упрёка, только какая-то вековая усталость и разочарование.

— Пусто, — её голос был тихим, лишённым эмоций. — Мы ошиблись, Макс.

— Я ошибся.

Чёрт, действительно ошибся! Втянул их в бесполезную трату времени, пока Тигр медленно умирает где-то в другом месте, а друиды уже идут по правильному следу.

— Нет, это я виновата, — она покачала головой, глядя в темноту пещеры. — Хотела верить в твою логику, потому что моя магия молчала. Цеплялась за соломинку. А он, наверное, сейчас умирает у кратера, в тепле лавы… Или его уже нашли друиды. Мы потеряли время.

Стёпа молчал у входа, переминаясь с ноги на ногу, не смея вмешиваться.

— Уходим, — сказал я, чувствуя горечь во рту. Признавать поражение было очень неприятно — словно кто-то скрутил кишки в узел. — Вернёмся к восточному склону. Если поторопимся, может ещё успеем перехватить след…

Повернулся к выходу, но старые инстинкты взяли своё. Привычка, выработанная годами — всегда оглядывайся, уходя.

Сканируя пространство последним, «контрольным» взглядом, я заметил то, что ускользнуло в самом начале.

У подножия массивного выступа скалы, густо покрытого инеем, на каменном полу блестела влага. Не лёд и не иней, а жидкая вода.

Вода!

В пещере, где температура была глубоко в минусе, вода на полу оставалась жидкой.

— Стой, — резко бросил я Лане, и она замерла на полушаге.

Я подошёл ближе, стараясь не шуметь. На каменном полу скопилась маленькая лужица размером с ладонь. Поднял голову. С нависающего выступа, с кончика длинной, мутной сосульки, медленно сорвалась капля.

Кап.

Звук показался оглушительным в мёртвой тишине.

Сосулька медленно, по капле, таяла.

Сердце ухнуло вниз. Это невозможно, только если рядом нет источника тепла.

Я осторожно поднёс руку к выступу, не касаясь его. Сантиметр, два… Кожа почувствовала едва уловимое, призрачное тепло. Слабое, как от остывающей печи, которую затопили три дня назад, но в этом ледяном аду оно ощущалось как прикосновение солнца.

— Камень не потеет, — прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло от внезапного волнения. — И камень не греет.

— Макс? — Лана напряглась, заметив мою позу. В её голосе прозвучала нота надежды, которую она старалась подавить. — Что ты делаешь?

Я медленно перевёл взгляд на глыбу, переключая зрение с общего плана на детали. Теперь, когда я знал, что ищу, когда сознание получило нужную подсказку, маскировка начала рассыпаться.

То, что казалось естественными трещинами в древней породе, вдруг обрели другой смысл — это были…

Чёрт меня дери!

…Глубокие, обезображивающие шрамы на окаменевшей шкуре. То, что выглядело как наросты мха и лишайника — оказалось серой, спекшейся, покрытой инеем шерстью.

А⁈

Да выступ скалы был совсем не камнем!

Но главное — я понял, как он это сделал.

Тигр не просто лёг у стены. Он врос в неё. Буквально. Его клыки и когти вонзились глубоко в каменную породу, и он подтянул себя так плотно к скале, что его спина слилась с выступом. Передние лапы засунул в естественную расщелину, задние — подогнул под себя и спрятал в каменном углублении. Голову прижал к полу так, что она стала частью основания стены.

А потом он потушил себя. Загнал огненную сущность внутрь настолько глубоко, что его тело стало холодным как камень. Шерсть покрылась инеем, на шкуре нарос ледяной панцирь, а дыхание стало настолько медленным и слабым, что его едва можно было заметить.

Он превратил себя в часть пещеры. В каменный выступ со сложным рельефом. Никакой магии — только звериная хитрость и готовность терпеть чудовищную боль ради выживания.

Теперь, когда я знал, куда смотреть, контуры становились очевидными. Массивная голова, которую я принял за основание выступа. Согнутые лапы в расщелинах. Спина, ставшая частью стены. Хвост, обёрнутый вокруг тела и слившийся с неровностями камня.

Зверь не использовал магию невидимости или иллюзий. Он сделал кое-что более изощрённое и пострашнее. Превратил себя в живую скульптуру, в каменное изваяние тигра, которое можно было принять за естественные неровности породы.

— Боже… — вырвалось у меня.

Тигр всё это время лежал прямо перед нами, в трёх метрах от того места, где мы стояли. Слился с пещерой так идеально, что мы прошли мимо него трижды и не заметили.

Он умирал. Или спал так глубоко, что это было почти неотличимо от смерти. Анабиоз умирающего титана.

— Лана, — позвал я, не оборачиваясь, боясь спугнуть видение. Голос сел до