Под знаком снежной совы - Анна Осокина

освещении казавшиеся и вовсе черными глаза. И снова это странное ощущение, будто меня парализовало. Словно стою по горло в ледяной воде и не могу пошевелиться, не получается даже дышать. Колдун отвел взгляд, наваждение прошло в ту же секунду. Поставила книгу на место.

Святая Мария, как мне себя с ним вести? Продолжать играть? Но мы ведь оба понимаем, что я знаю больше, чем мне полагается. Так зачем же скрывать, кто я? Или просто тянуть время, пока Алексей исследует дом и территорию вокруг и надеяться, что он успеет до того, как Велислав приступит к активным действиям, какими бы они ни были?

Но не успела я ничего сказать, как мужчина молча протянул руку. Я неуверенно подала ему свою. Он повел меня вглубь библиотеки, где за стеллажами обнаружился клавесин.

Он указал на него ладонью:

— Играете?

Я играла, но только на рояле. Встретить клавесин сейчас было довольно непросто. Но вот он — перед нами. Неуверенно кивнула. Мужчина подвел к инструменту и улыбнулся одними уголками губ.

— Окажите мне честь.

Я села. Стройные ряды гладких клавиш притягивали, манили меня. Как давно я не практиковалась!

Но пальцы сами приняли нужное положение, и через несколько мгновений комната наполнилась ровными громкими нотами. Сыграла несколько аккордов, примеряясь к незнакомому инструменту, и застыла. Что играть?

Руки опередили голову: я и подумать толком не успела, а они уже извлекали звуки безупречно настроенных струн. Знала эту мелодию наизусть. Хотя и не понимала, почему выбрала именно ее. Есть куда более популярные. Украдкой взглянула на колдуна. Он застыл. Передо мной будто стояло каменное изваяние. Только выражение глаз выдавало в нем живого человека. Задумчивое. Далекое. В его взгляде, направленном в пустоту, стояла боль. Чистая, неприкрытая. Она так хорошо читалась на лице, что мне даже стало его жаль.

Когда все стихло, мы еще несколько минут не двигались.

— Иоганн Герман Шейн, — безошибочно узнал хозяин дома. — Она любила играть эту композицию.

— Кто? — тихо спросила я, хотя уже знала ответ.

— Моя пташка София.

* * *

Он сделал ко мне еще шаг и положил на плечи ладони. Я мимо воли задрожала. Его руки были такие тяжелые… Будто вместе с ними на меня легла вся тяжесть веков, прожитых им. Он медленно и на удивление бережно чуть сместил кисти и потянул вверх. Поняв намек, я поднялась, оказавшись к нему лицом. Непозволительно близко. Чувствовала аромат его парфюма. Он кружил голову. Подняла глаза, снова встретившись с этими черными колодцами. Спазм сдавил шею. Тело стало деревянным и непослушным. Каждое его прикосновение вызывало неконтролируемую дрожь. Его лицо было все ближе. Мне казалось, что я вот-вот лишусь чувств. Волнами нарывали эмоции: паника, дикая, необузданная (но вместо того, чтобы бежать, я чуть держалась на ногах), боль, почти физическая, похоть и… любовь.

Я любила этого человека, желала его, но так боялась, что едва могла проталкивать воздух в легкие.

С неотвратимостью надвигающейся бури его губы приближались к моим. И когда они соединились, он схватил меня в кольцо рук. Жадно. Крепко. Я даже не могла ответить на поцелуй, только ощущала, каждую его эмоцию. Он любил меня. Он жаждал меня. Я должна принадлежать ему. Должна покориться и быть рядом.

И вдруг кристально ясно осознала, что испытываю не свои эмоции. Это не мои чувства, не мои мысли. Я не знаю этого человека. Так как же могу его любить?.. Он будто понял, что во мне что-то поменялось и, немного отстранившись, прошептал в губы:

— Почему ты покинула меня?.. Я так любил тебя, моя пташка!

Положила руки ему на грудь, еще увеличивая дистанцию. Но ощущения продолжали душить. Будто цепочка от кулона становилась все меньше и меньше… Амулет! Это все он! Каким-то образом передает мне ЕЕ ощущения.

Не мешкая, сорвала его с шеи, разрывая цепь, и откинула от себя, тяжело дыша, как после бега. Снова стала сама собой и смогла сделать несколько шагов назад. Колдун уже не казался таким притягательным. Я его боялась. Но любви уже не испытывала.

— Я не она, — твердо сказала, хотя голос сорвался на хрип.

— Не она, — разочарованно подтвердил Велислав. — Но слишком похожа. Настолько, что я на минуту забылся.

Он нагнулся и поднял золотую сову.

— Это я подарил ей. В день нашей первой встречи. Раньше она всегда висела у моего сердца. София так и не рассталась с ним…

С амулетом или сердцем — осталось загадкой.

— Она боялась вас, страх был так силен, что она не могла быть рядом.

Он все еще любовался совой.

— Я никогда не причинил бы ей вреда, останься она со мной. Она сама выбрала свой путь, — голос казался печальным, даже скорбным, совершенно разбитым.

А у меня в голове вдруг как будто что-то взорвалось.

«Моя пташка»

— Это вы?.. Это вы наслали проклятие?

— Да, — он пожал плечами, голос оставался спокоен, но не глаза: из них по-прежнему выплескивалась боль. — В тот самый миг, когда понял, что она бросила меня. Я проклял ее и род до седьмого колена.

В первую минуту не могла ничего произнести, глотала воздух ртом, как рыба на суше. Мысли разбегались от меня в разные стороны. Схватить бы хоть одну!

— Но… Боже мой! Господи! Почему? Почему вы обрекли ее на такие страдания? Вы же любили ее! Я ведь это чувствую. И она любила вас!

— Знаю, что любила. Никто и никогда не любил меня так сильно, как она, поэтому и не могу понять, почему, черт побери, какого дьявола она ушла?!

— Она так боялась, что чуть могла дышать рядом! Прожить так всю жизнь — в панике, страхе — едва ли возможно. Что вы сделали такого, что она настолько страшилась?

Он наконец оторвался от изучения амулета и снова воззрился на меня. Я очень пожалела об этом. Он мягко приближался. Я позорно отступала и отступала, пока не наткнулась ягодицами на клавиши клавесина. Инструмент издал резкий неприятный звук. Колдун поморщился.

— Совершил самую ужасную глупость в своей жизни: открылся ей полностью, познакомил с демонами, живущими внутри меня.

Вспомнив тени, которые окружали нас с Тадеушем, когда я чуть не перекинулась, не знала, в прямом или переносном смысле он говорит.

Пан Тадеуш сказал тогда, что они всегда поблизости, ждут подходящего момента. Для чего? Уж не для того ли, чтобы проникнуть в душу? И если демоны