Под знаком снежной совы - Анна Осокина

— А ваш брат, Тадеуш… он у вас?

— Разумеется, — сказал Велислав таким будничным тоном, словно я спрашивала у него, выпьет ли он со мной чаю.

— Вы… вы его… — пыталась подобрать слова, но все никак не могла.

— Он сам искал встречи со мной. Тадеуш — идеалист. Не знаю, чего он хотел добиться этим разговором. Пусть посидит еще пару дней, подумает над своим поведением. Когда мы были маленькие, мне всегда влетало за его проказы. Но вот он вырос, а продолжает пакостить. Если бы не его дурацкие принципы, я уже давно бы заставил тебя перекинуться!

— А если я выживу? Что если переживу превращение. Мама ведь пережила!

От этой мысли даже остановилась и замерла. Колдун, не отпуская моей руки, приблизился, заглянул в глаза и неожиданно улыбнулся. Да так нежно, что сердце защемило. Если он так смотрел на Софию, понимаю, почему она любила его.

— Тогда… — он взял и вторую мою руку, разводя их в разные стороны, будто крылья. — Лети, пташка, лети на свободу. Наслаждайся отпущенным временем, ведь век птицы не долог. Ты перестанешь быть человеком, как и твоя мать, так что заклятие падет.

Пока я переваривала полученную информацию, мужчина подвел меня к незаметной двери, которая вела в небольшое помещение без окон. Там стоял большой стол, напоминающий алтарь в храме, а перед ним располагались скамейки. На них уже сидели несколько человек в мантиях и капюшонах, скрывающих лица. Запах каких-то благовоний намертво въелся в воздух.

Присутствующие поприветствовали нас или, скорее, Велислава, встав и поклонившись.

— Братья мои, сегодня мы совершаем с вами таинство, доступное только избранным — самым верным моим последователям!

После этих слов меня наконец накрыла паника. Я затравленно заозиралась. Все ответы получила. Но также получила и еще кое-что. Наконец обе части меня пришли к единству: я хочу жить! Мне еще нет и двадцати. Смерть ведь не должна быть властна над молодыми! Это нечестно. Несправедливо! Матерь божья, где же Алексей?

Он не успеет! Нужно самой попытаться выбраться. Мое внешнее спокойствие усыпило бдительность колдуна. Он не связал меня. Этим воспользовалась и рванула обратно. Дверь легко поддалась. Я вылетела в библиотеку и как заяц стала петлять между стеллажами, одновременно бесстыдно задирая юбки, чтобы вытащить револьвер. Сзади слышала ругательства и топот полудюжины ног.

Буквально слетела с лестницы и опрометью кинулась к входной двери. Душа ушла в пятки. Дверь оказалась заперта. Хотела бежать в другую сторону, но поняла: слишком поздно. Меня окружали шестеро фигур в темных балахонах. Почти как в моем сне.

— Августа, ну зачем портить такой торжественный момент? — попенял голос Велислава, он тоже уже успел накинуть капюшон и ничем не отличался от других. — Впрочем, я отпустил прислугу. Нам и здесь никто не помешает.

Так же, как и в моем кошмаре, колдун вытянул руку, словно держал в ладони сферу и что-то заговорил нараспев на латыни. Первыми отреагировали волоски на теле: они все встали дыбом. Это произошло так резко, что кожа заболела.

Я наставила на него оружие, которое до того прятала в складках пышной юбки, одновременно крутанув барабан.

Он остановил заклинание и, стянув капюшон, усмехнулся.

— Ты ведь не выстрелишь. Не сможешь, я же тебя знаю!

Он снова захватил в плен взглядом. На короткий миг я перестала дышать, но все же без амулета на моей шее у него не получалось настолько хорошо держать контроль. Сжала свободную руку в кулак так, что ногти до боли впились в ладонь. Это отрезвило.

— Вы знали ее, но я не она!

Особо не целясь и, признаюсь, позорно зажмурившись в последнюю секунду, нажала на курок. Забыв про отдачу, я чуть не выпустила револьвер из рук, но в последний момент удержала. Велислав схватился за плечо.

— Дьявол! — только и смог выдавить он, пытаясь собраться с силами.

Пользуясь моментом общего замешательства, кинулась в образовавшийся просвет. Секундой позже мне в спину послышался крик:

— Чего стоите, идиоты? За ней!

* * *

Я бежала, как предполагала, в сторону кухни. Где-то там должен находиться черный вход для слуг. С разбегу налетела на дверь. Но там тоже ждала неудача. Дверь не поддавалась! На окнах стояли решетки, так что пытаться пролезть через них тоже не вариант.

Следом за мной на кухню влетели пятеро мужчин. Я затравленно прижалась к стене, все еще судорожно сжимая влажной ладонью тяжелую рукоять. У меня осталось еще четыре выстрела.

— Кто первый? — судорожно переводила ствол с одной фигуры в капюшоне на другую, они тоже дергались от каждого моего движения. Видимо, умирать не хотелось никому.

— Опусти револьвер, девочка, — сказал грубый голос. — Тебе все равно некуда бежать. Он всегда получает то, что хочет.

Мне показалось, или в тоне послышались нотки раздражения?

— Дайте мне уйти!

— Это лишь отсрочит неизбежное.

Я собиралась отсрочить это самое неизбежное на как можно дольше времени. В идеале лет так на пятьдесят.

Пока отвлеклась на разговор с одним из них, другой, пользуясь моментом, молниеносно кинулся на меня. Я среагировала быстрее: повернулась в его сторону и без раздумий нажала на курок. Несколько секунд после этого все таращились на темноволосого мужчину, с которого слетел капюшон. По инерции он пролетел еще около полусажени, упал ничком и затих.

Еще один поднял руки, показывая, что он не опасен и присел к товарищу, аккуратно переворачивая его. На лице мертвеца застыло удивленное выражение, ровно посреди лба образовалось аккуратное небольшое отверстие, из которого тонкой струйкой начинала вытекать вишневая кровь. Меня трясло так, что в зуб на зуб не попадал в совершенно прямом смысле.

— Т-ты… — запнулся сидящий на корточках и замолчал, глядя на меня.

— Д-дайте м-мне уйти! — сама не могла сейчас ровно выговорить ни слова, челюсти сводило, руки прыгали.

— У нас нет ключей, они все у Велислава, — раздался тот же грубый голос, что и вначале.

— Т-тогд-да от-тойд-дите! — я кивнула вправо, давая понять направление.

Все четверо сместились, куда было сказано. Снова кинулась обратно.

Куда бежать? Где может быть еще выход из этого чертового места? Где сейчас Велислав? Я убила человека! Святая Мария!

Впереди была лестница, но не та парадная, по которой я поднималась сегодня из большого холла, а узкая, скорее всего, ею пользовались слуги. Затравленным зайцем в три больших