Темный Лорд Устал. Книга VI - Тимофей Афаэль

ледяного «мы списываем вас». Молчание давило на Матвея физически, вжимало в спинку стула, выдавливало из лёгких воздух. Он видел, как Куратор смотрит на него — как смотрят на сломанную вещь, прикидывая, выбросить её сразу или попробовать починить.

Куратор взял телефон со стола и набрал короткий номер.

— Аналитический отдел. Да, я. Проверьте по базе — объект «Котовск», аномальная активность, связанная с животными. Конкретно — чёрный кот. Жду.

Он положил телефон и снова посмотрел на Матвея. Тот старался не дышать, не моргать, не выдавать своего ужаса. Секунды тянулись как часы.

Телефон пискнул. Куратор взглянул на экран, и что-то едва уловимо изменилось в его лице. Это была тень чего-то похожего на интерес.

— Допустим, — произнёс он наконец, откладывая телефон. — Это ценная информация, Матвей. Она спасла вам жизнь.

Матвей судорожно выдохнул, как утопающий, которому бросили верёвку. Руки тряслись, в глазах щипало от выступивших слёз облегчения. Он выжил! Он, чёрт возьми, выжил!

— Я могу помочь достать его! — слова полились сами, захлёбываясь друг другом. — Кота! Я знаю людей в Котовске, у меня остались связи, я могу организовать…

— Нет.

Куратор поднял руку, и Матвей осёкся на полуслове.

— Вы сделаете другое. Вы вернётесь к Воронову.

Матвей моргнул, не понимая.

— Вернусь? Но… он же меня убьёт. После всего, что я…

— Не убьёт, — Куратор откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком. — Потому что вы поедете не как враг. Вы поедете как… дипломат.

Он произнёс это слово с лёгкой иронией, но Матвей был слишком взволнован, чтобы заметить.

— Мы не хотим войны с Вороновым. Пока, — Куратор сделал паузу. — Он силён, у него ресурсы, влияние, и эта история с котом… Нам нужно прощупать почву. Понять, с чем мы имеем дело. И вы — идеальный кандидат для этого.

— Я?

— Вы. У вас есть история с Котовском. Вы… как это говорят… заинтересованная сторона. Человек, который потерял всё и теперь хочет начать заново. Это понятная мотивация, Матвей. В неё поверят.

Матвей слушал, и с каждым словом в его груди разгоралось что-то похожее на надежду. Он не просто выжил, ему давали шанс вернуться в игру, снова стать кем-то, снова иметь значение.

— Что я должен сделать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Вы поедете к Воронову как парламентёр. Скажете, что хотите загладить вину. Что готовы сотрудничать, работать на него, делать что угодно, лишь бы искупить прошлые ошибки.

Куратор подался вперёд.

— И вы отвезёте ему дар. Знак добрых намерений и жест примирения от раскаявшегося грешника. Люди любят такие истории, Матвей. Особенно те, кто считает себя победителем.

Матвей кивал, впитывая каждое слово. Это имело смысл и было логично. Воронов победил — он мог позволить себе великодушие. А если Матвей придёт с подарком, с повинной головой, с готовностью служить…

— А потом? — спросил он. — Если… то есть когда он примет меня, что тогда?

Куратор впервые за весь разговор улыбнулся. Улыбка была тонкой, почти незаметной, и от неё по спине Матвея пробежал холодок, которого он предпочёл не замечать.

— Потом вы сообщите нам, что узнаете. Про кота, про Воронова, про его слабости. Вы станете нашими глазами и ушами, Матвей. И когда придёт время, мы щедро вознаградим вашу преданность.

Он снова откинулся назад.

— Мы даже вернём вам часть замороженных активов и счетов. Аванс, так сказать, за хорошую работу.

Активы, деньги… возвращение в игру!

Матвей смотрел на Куратора и видел перед собой не палача, а спасителя. Человека, который дал ему второй шанс, когда никто другой не дал бы. Да, это было опасно. Да, Воронов мог не поверить. Но это лучше чем мешок для трупов.

— Я согласен, — сказал он. — Я сделаю всё, что нужно.

— Но сначала, — Куратор поднял палец, — вам нужно пройти подготовку.

Матвей насторожился.

— Подготовку?

— Воронов не идиот. Если вы явитесь к нему вот так, — Куратор окинул его взглядом, в котором читалось плохо скрываемое презрение, — он считает вас за секунду. Увидит страх, ложь, заметит, что вас кто-то послал. И тогда…

Он не закончил фразу. Не нужно было.

— Что за подготовка? — спросил Матвей, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Медицинское обследование. Мы должны убедиться, что вы физически и ментально в форме, а потом наши специалисты поставят вам защиту.

— Защиту?

— Ментальную, — Куратор произнёс это буднично, как говорят о прививке от гриппа. — У Воронова наверняка есть люди, способные читать мысли. Или он сам это умеет — мы не знаем наверняка. Защита не позволит ему залезть к вам в голову и увидеть то, что видеть не нужно.

Это имело смысл. Матвей кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

— Сколько это займёт?

— Несколько дней, а может, неделю. Вас разместят здесь, в комфортных условиях. Еда, отдых, всё что нужно. Считайте это… отпуском перед важной миссией.

Куратор встал из-за стола и протянул Матвею руку.

— Добро пожаловать обратно, Матвей. Не разочаруйте нас во второй раз.

Матвей пожал протянутую ладонь. Она была сухой, прохладной, но это было не важно, ведь он чувствовал, как на губах сама собой расползается улыбка. Он выжил и более того — он снова в деле. Снова нужен, важен, снова игрок, а не пешка, которую смахивают с доски.

— Я вас не разочарую, — сказал он. — Обещаю.

Охранник у двери шагнул вперёд, жестом приглашая следовать за ним. Матвей направился к выходу, расправив плечи, подняв подбородок. Впервые за последнее время он почувствовал себя человеком, а не загнанной крысой.

Он даже не обернулся.

Поэтому не увидел, как Куратор смотрит ему вслед. Так смотрят на забавных зверюшек, которые думают, что они свободны в своей воле, пока… не встретят настоящего хищника.

Дверь закрылась.

Куратор вернулся к столу, взял телефон и набрал номер.

— Объект дал согласие. Начинайте процедуру.

Он положил трубку и отпил остывший чай, глядя в пустоту.

За стеной, в коридоре счастливый, окрылённый и полный надежд Матвей Чернов шёл навстречу своей судьбе.

Надолго ли его хватит?

-≡≡≡≡≡≡=-

(Давайте сделаем 1к+ лайков и будем вам завтра внеплановая глава =))

Глава 18

Калев (оригинальный)

Я жив?

Эта теплая и обнадеживающая мысль пришла первой. Жив, значит, добро победило. Справедливость восторжествовала, как и должно было случиться.