Темный Лорд Устал. Книга VI - Тимофей Афаэль

Но не сегодня.

На экране Дракон в его теле садился в машину, говорил что-то хищной красавице, отдавал приказы охране. Мир вокруг него гнулся и подчинялся, как пластилин в руках скульптора.

Калев обхватил колени руками и прижался спиной к креслу.

Давай, Монстр. Защищай нас. А я пока подумаю, кем хочу стать, когда вырасту.

Глава 19

Дарина Орлова

Дарина сидела перед зеркалом уже третий час.

Тяжёлые шторы были задёрнуты, и комнату заливал густой полумрак. Свет проникал только через щель у карниза — тонкой золотой полосой, которая падала на пол и медленно ползла к кровати по мере того, как солнце клонилось к закату.

Она смотрела на своё отражение и видела чужое лицо. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с запёкшимися губами. Её волосы, тяжёлые пряди до пояса, когда-то гордость, висели спутанными космами. Она не мыла их пять дней или неделю. Счёт времени потерялся где-то между кошмарами, которые приходили каждую ночь.

Калев.

Его имя всплывало в голове снова и снова, как труп, который никак не хочет тонуть.

Она помнила его другим. Тихий мальчик, верящий в рыцарей, с печальными глазами, который боялся собственной тени. Бесталантный наследник древнего рода — позор семьи, мишень для насмешек. Другие дети швыряли в него камнями и обзывали «пустышкой», а она вставала между ними, маленькая Дарина с огнём в глазах и яростью в сердце.

Она защищала его и была единственным другом. Они вместе искали редкие цветы в лесу за поместьем, и он рассказывал ей о звёздах и рыцарях, а она делилась сладостями, украденными с кухни.

А потом она попыталась его убить.

Дарина закрыла глаза, но это только сделало воспоминания ярче. Мягкий, знакомый, похожий на того самого мальчика, голос в голове. «Помоги мне, Дари. Меня захватила тьма. Только ты можешь меня спасти». Она поверила. Конечно поверила, как можно было усомниться в друге детства?

На подготовку ритуала ушло много времени. Она работала в «Эдеме» и каждый день видела это существо в теле Калева и убеждала себя, что где-то там, глубоко внутри, её друг ещё жив и страдает.

А потом всё рухнуло.

Ритуал обернулся против неё. Сила, которая должна была изгнать тьму, потекла в обратном направлении, и Калев просто выпил её, как бокал вина. Она видела его глаза в тот момент. Это были чёрные провалы, бездонные колодцы, в которых плескалось что-то древнее и голодное. Именно в тот момент она поняла, что Калев необратимо изменился. Хотя, может и не Калев., но это уже не имело значения. Он… он впитал разрушительную энергию как нектар и даже не поморщился.

А потом отчитал её. В его голосе сквозил лёгкий оттенок разочарования, как отчитывают нашкодившего ребёнка.

Я предала его, — думала Дарина, глядя на своё отражение. — Послушала голос в голове, поверила чужим словам, ударила в спину единственного, кто был настоящим в этом фальшивом мире.

Она ненавидела себя за слабость, наивность и за то, что оказалась такой легкой добычей для манипуляций. За то, что называла себя его другом, но при первой же возможности попыталась уничтожить.

Зеркало равнодушно отражало её лицо.

Лицо предательницы.

Дверь открылась без стука.

В комнату неторопливо и уверенно вошёл отец, как человек, который привык, что мир подстраивается под него сам. Игорь Орлов просто подошёл к окну и отдёрнул шторы, впуская свет.

— Хватит сидеть в темноте.

Его голос был ровным, а взгляд спокойным. Та особая уверенность, которая не оставляет места для возражений.

Следом вошла мать. Идеально собранная, в дорогом платье цвета слоновой кости, с отточенной светской улыбкой. В её взгляде скользнуло беспокойство от назревающего скандала, который придётся гасить.

— Дариночка, тебе нужно поесть, — она присела на край кровати, разгладив складки юбки. — Три дня без нормальной еды — это недопустимо. Подумай о своём здоровье.

— Скандал с ритуалом удалось замять, — отец говорил, глядя в окно, заложив руки за спину. — Официальная версия — магический срыв из-за переутомления. Воронов молчит, его люди тоже.

Он выдержал паузу.

— Похоже, ему это безразлично.

Безразлично, — эхом отозвалось в голове Дарины. — Я пыталась его убить, а ему безразлично. Как комариный укус.

— То, что у тебя ничего не вышло с Вороновым — это к лучшему.

Отец повернулся к ней. Лицо его все так же было спокойным, а взгляд оценивающим.

— Он непредсказуем и опасен. Связь с ним — риск для репутации всего Рода.

— Твой отец прав, дорогая, — мать мягко коснулась её руки. — Нужно думать о будущем. О семье.

— Я договорился с Зарецким-старшим.

Дарина подняла глаза. Отец как всегда была невозмутим и уверен в своей правоте.

— Они берут тебя за своего сына. Свадьба через месяц — это укрепит наш союз. Зарецкие контролируют северные торговые пути, у них связи в правительстве.

— Прекрасная партия, — добавила мать с одобрительной улыбкой. — Андрей — воспитанный молодой человек из хорошей семьи. Ты будешь счастлива.

— Вместе мы будем в безопасности, когда Воронов начнёт падать, — продолжил отец. — А он упадёт. Слишком высоко взлетел и очень много врагов нажил.

Дарина смотрела на родителей — на этих больших важных людей, которые командовали сотнями слуг и ворочали миллионами — и впервые видела их такими, какими они были на самом деле.

Дети. Дети, строящие замки из песка и не замечающие приливную волну.

Зарецкий, — думала она. — Они хотят отдать меня за Зарецкого. За этого воспитанного слюнтяя с потными ладонями. После того, как я смотрела в глаза существу, которое опаснее их всех вместе взятых.

Раньше слова родителей были для неё законом. Раньше она бы кивнула, сказала «да, папа» и пошла примерять свадебное платье. Но это было раньше… до того, как она узнала настоящего «его».

Дарина медленно встала.

Движение далось ей с трудом, три дня без еды и сна превратили тело в ватную куклу, но она встала, выпрямилась и посмотрела на родителей.

— Свадьбы не будет.

Ее голос был очень тихим и шелестящим. Отец едва заметно нахмурился.

— Прости?

— Свадьбы не будет, — повторила она чуть громче.

Мать обменялась с отцом быстрым взглядом. Тем самым взглядом, которым они обменивались, когда маленькая Дарина капризничала и требовала новую куклу.

— Дорогая, ты устала, — мать поднялась с кровати,