Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

Воронцов согласно кивнул:

– Воистину, Иван Никифорович, единство в многообразии. Казаки со своей удалью да солдаты с выучкой – глядишь, и крепость будет на загляденье.

К вечеру первого дня, уже явственно проступили очертания будущих укреплений. Казаки, усталые, но довольные, собрались у костров. Звучали песни – донские вперемешку с кубанскими. Солдаты инженерной команды понемногу подтягивались к казачьим кострам.

– А ну, братцы-казаки, – весело крикнул Чига, – потеснитесь, пустите мужиков погреться!

– Садись, служивый, – добродушно пригласил Патеха пожилого солдата. – Глядишь, к утру и гутарить по-нашенски зачнёшь.

Солдат, улыбнувшись в бороду, степенно присел к костру:

– Благодарствую, казаки. Может, и впрямь научусь по-вашему балакать. Заодно усы отращу, буду как вы борщ фильтровать!

Казаки оценили юмор, довольно заулыбались:

– Ты посиди ещё с нами, мы и не тому научим, обратно домой на чужом коне ускачешь!

– Волю от нас переймёшь, начальство слухать не будешь!

– Да куды мне, я слыхал, у казаков ум высоко сидит, в папахе прячется! – парировал мужик, саркастически улыбаясь.

– Грамотно шуткует! – подивился Патеха. – Слышь, мужик, а у тебя мамаша с казаком не гуляла?

– Не, а вот я бы с казачкой гульнул! – не сдавался солдат.

– Закатай губу! – заступился за местных баб Чига.

Казаки дружно расхохотались, но в смехе этом не было злобы – лишь извечное казачье подтрунивание над мужиками.

Спустя два месяца напряжённой работы, Терновая балка преобразилась, приобретя черты укреплённого форпоста. Инженеры под руководством капитана Никулина умело использовали особенности местности, чтобы создать эффективную систему обороны.

На обоих берегах реки, были возведены земляные редуты – небольшие укрепления четырёхугольной формы. Эти редуты располагались на возвышенностях, обеспечивая хороший обзор окрестностей и возможность перекрёстного огня. Внутри каждого редута были оборудованы артиллерийские позиции и построены деревянные казармы для гарнизона.

Мост, соединяющий две части хутора, был укреплён и мог быть быстро разобран в случае опасности. На обоих концах моста появились караульные посты.

По периметру хутора, там, где позволял рельеф, были насыпаны небольшие земляные валы, служившие дополнительной защитой и позволявшие вести огонь из укрытия. На ключевых точках были установлены наблюдательные вышки, с которых дозорные могли заметить приближение врага на большом расстоянии.

Внутри хутора, сохранился привычный уклад жизни: дворы по-прежнему располагались в живописном беспорядке. Однако на окраине, где поселились донские казаки, выросли ровные ряды новых хат, образуя своеобразный «военный городок».

На обоих берегах были оборудованы новые колодцы, способные обеспечить водой весь гарнизон в случае осады. Также были созданы склады для хранения продовольствия и боеприпасов.

Демид, стоя на вершине одного из редутов, с гордостью оглядывал обновлённый хутор. Рядом с ним оказался Чига, который тоже не мог скрыть своего восхищения:

– Ну чё, Дёма, как тебе наш хуторок, а? Теперь не зазорно и гостей принять.

Демид усмехнулся:

– Ногаев, что ли?

– Да хоть чёрта лысого! – хохотнул Чига. – Любого шуганём, кто позарится!

К ним подошёл капитан Никулин, тоже довольный результатами работы:

– Господа казаки, не могу не отметить ваше усердие в строительстве. Терновая балка теперь – настоящий форпост империи на юге.

– Стараемся, ваше благородие, – ответил Чига. – Для себя ж строили, не для кого-то.

Тут к ним присоединился Лютый, который, к слову сказать, пока ещё не мог душой принять атаманство Чиги, поскольку всегда чувствовал перед ним своё старшинство, поэтому обращался теперь к нему с неприкрытой иронией. Игнат появился не один, с собой он привёл молодого донского казака:

– Глянь-ка, Чига-атаман. Ещё один жених объявился. Федька вот, – он кивнул на донца, – нашу Настасью сватать хочет.

Молодой казак, слегка смущаясь, переминался с ноги на ногу:

– Так оно, атаман. Полюбилась мне ваша Настасья. Разрешите посвататься?

Чига, прищурившись, оглядел казака с ног до головы:

– Ну а чё, Федя, казак ты я вижу справный. Ставь магарыч и можешь засылать сватов!

– Благодарствую, батька атаман! – радостно воскликнул жених.

– Фамилия как твоя? Хочь не паскудная? А то нам на хуторе не нужны какие-нибудь Пердяевы! – заржал Чига.

– Сирота я безродный. Отродясь не имел ни фамилии, ни отчества, – насупился парень, потупив взор.

– Эх, братушка, не журись, – по отечески приобнял его Николай, – Я и сам подкидыш, не знал ни отца, ни матери. А вот видал? В атаманы выбился!

При этих словах, Чига непроизвольно приосанился и гордо посмотрел на окружающих. После чего, провозгласил:

– Всё! Шабаш! Слухай моё атаманское слово! Быть тебе с сего дня, Фёдором Николаевичем Терновским!

– Спасибо батька! – оторопело проговорил казак, и в слове «батька» теперь, явно прозвучали сыновьи нотки.

– Щедрый ты на фамилии стал, – бестактно влез Лютый, – Да какие знатные! Чигаровский, Терновский! Никак нахватался вершков, пока с благородиями шкуру тёр?

– Да ну тебя, – обиделся Чига, – Ты чё наедаешь? Так и скажи, что завидки берут! Ну вот, Я атаман, Гнат, слышишь, Я! – сразу попал он Лютому не в бровь, а в глаз.

Игнат смешался от такого выпада и молча стоял, не зная что сказать.

– Да мне думаешь сладко в этой шкуре? – не унимался Чига, – Мечешься тут меж двух огней! И офицерью потрафить надо, и казакам угодить! (При этих словах, Чига мельком взглянул на Никулина, но остановиться уже не мог, как говорится, «Остапа понесло»). Я може и сам не рад, что влез в это ярмо! Кублишься целыми днями без продыху, некогда и в небо глянуть! А тут ещё ты, жалишь исподтишка, как гад!

– Ладно, братка, не серчай. Бес попутал, – наконец заговорил Лютый и примирительно протянул Николаю руку.

Тот ответил на рукопожатие и они крепко обнялись. Как быстро Чига вспыхивал, так же быстро и отходил – порывистый был человек, душевный.

За время строительства, многие донские казаки, подобно Фёдору, нашли себе пару среди местных казачек и решили остаться здесь навсегда, органично влившись в жизнь хутора. Новые семьи укрепляли связи между донцами и кубанцами, создавая единое казачье братство.

Капитан Никулин, наблюдая за этим слиянием двух казачьих миров, не мог не отметить, как умело Суворов решил задачу укрепления южных рубежей. Не только валы и редуты защищали теперь империю, но и крепкие казачьи семьи, готовые стоять насмерть за свою новую родину.

Глава 18. Клад

Хутор Терновая балка 1778 год.

Пока Терновая балка преображалась, обрастая укреплениями, Демид неожиданно для себя нашёл нового друга в лице поручика Павла Ильича Воронцова. Пожилой адъютант оказался не только умным и интересным собеседником, но и человеком простым в общении, без той чопорности, что отличала офицеров вроде капитана Никулина.

Началось всё с того самого приглашения на чай, брошенного вскользь в амбаре, когда Демид терзался муками совести.