Дикое поле - Дмитрий Каркошкин

По толпе пробежал шёпот.

– Потому,  – продолжил Суворов, – если кто из вас, указ императрицы слушал невнимательно, повторяю: набеги на ногайские кочевья прекращаются!

Тут уж многие казаки не смогли сдержаться. Послышались недовольые выкрики:

– Басурман бить сам Бог велел!

– Испокон веков по степу их гоняли!

– А чем же нам жить?

Суворов поднял руку, призывая к тишине:

– Не беспокойтесь, казаки. Империя о вас позаботится. Вы будете нести службу по охране границ, за что получите жалованье и земли.

Ропот стих, сменившись противоречивым гулом.

– А кто ж нами верховодить будет? – спросил Лютый.

– Я предлагаю вам в атаманы Николая Ивановича Чигаровского, – ответил Суворов, указывая на Чигу. – Видел я, как он первым в атаку кинулся. Да и казак он опытный, ушлый.

Ушлый казак, стоявший в первых рядах, расплылся в довольной улыбке.

– Любо! Любо! – закричали все, практически единогласно.

– Значит так тому и быть! – утвердил генерал.

В этот момент, даже сквозь шум толпы, Демид услышал как стоявший рядом Игнат негромко процедил сквозь зубы: «Ты гляди, “Чигаровский”, вот же ж брехло, отродясь фамилии не имел». Потом смачно сплюнув наземь, прибавил: «Чига он и есть Чига».

«Спасибо хоть не Дон Чигидон», – решил поддержать шуткой расстроенного отца наш герой.

Лютый прыснул со смеху: «Да уж, спаси Христос!»

Тем временем, Суворов продолжал вещать:

– Однако, в помощь вам я оставляю сотню донских казаков, две пушки с расчётом и небольшой инженерный отряд для строительства укреплений.

Лица казаков вытянулись – они поняли, что полной вольницы уже не будет.

– А главным над всеми, оставляю капитана Ивана Никифоровича Никулина, – Суворов указал на молодого офицера рядом с собой. – Капитан Никулин – офицер опытный, храбрый и рассудительный. Прошу любить и жаловать. Он будет отвечать за всю оборону хутора и окрестностей.

Чига, только что сиявший от радости, заметно помрачнел.

– Так что же, ваше превосходительство, – осторожно спросил он, – я, стало быть, только над своими казаками атаманить буду?

– Именно так, любезный, – кивнул Суворов. – Ты за своих отвечаешь, а капитан Никулин – за всю оборону. Работайте вместе, в согласии.

«Теперь погрызи морковку с обратной стороны», – злорадно проговорил Лютый, довольно покосившись на сына.

«Любишь медок – люби и холодок», – снова поддержал батьку Демид.

Игнат заулыбался, пословица ему явно понравилась. Но потом вдруг помрачнел, слово «холодок» напомнило ему о погибшем товарище.

Казаки зашумели, обсуждая новости. Кто-то был недоволен, кто-то видел в этом новые возможности.

Закончив речь, Суворов быстро попрощался и отбыл со своим отрядом. Его ждали новые дела и свершения. А терновчане остались осмысливать произошедшие перемены и привыкать к новой жизни, под началом капитана Никулина и атамана Чиги.

Глава 17. Новый порядок

Хутор Терновая балка 1778 год.

Капитан Иван Никифорович Никулин, несмотря на свой молодой возраст – всего 28 лет – уже успел зарекомендовать себя как толковый и перспективный офицер. Родом из небогатой дворянской семьи Тульской губернии, он с детства проявлял незаурядные способности к военному делу. Окончив с отличием кадетский корпус, Никулин быстро продвигался по службе, благодаря своему уму, храбрости и организаторским талантам.

Высокий, стройный, с открытым лицом и честными глазами, капитан излучал уверенность и спокойствие. Его манера говорить – неторопливо, взвешивая каждое слово – внушала доверие как солдатам, так и местным казакам. Никулин умел найти подход к каждому, будь то бывалый урядник или молодой рекрут.

Вступив в должность после отъезда Суворова, капитан сразу взялся за дело. Он понимал, что ему предстоит нелёгкая задача: превратить вольных казаков в дисциплинированное войско, способное защищать границы империи.

Хитрый Чига, быстро смекнувший, как можно угодить новому начальству, определил Никулина на постой к молодой вдове Аннушке – одной из первых красавиц хутора. Её просторный курень, расположенный в центре Терновой балки, стал не только жильём для капитана, но и своеобразным штабом.

– Вот, ваше благородие, – говорил Чига, лукаво поблёскивая глазами, – тут вам и просторно будет, и до всего рукой подать. А уж Аннушка позаботится, чтобы вы ни в чём нужды не знали.

Никулин не стал возражать, о чём впоследствии не пожалел. Молодая казачка действительно оказалась прекрасной хозяйкой, а её курень – идеальным местом для комфортного пребывания. Да и по женскому теплу капитан тоже соскучился за время походов.

Местные бабы с завистью гутарили по куреням: «Вот же ж повезло лярве, такого важного офицера отхватила!»

Правой рукой капитана уже давно был его адъютант – поручик Павел Ильич Воронцов. Этот невысокий человек плотного телосложения, с небольшой полнотой и аккуратно подстриженными седыми усами, был старше Никулина на добрых двадцать лет. Выходец из обедневшего дворянского рода, Воронцов получил прекрасное образование, владел несколькими языками и обладал феноменальной памятью.

Однако, его военная карьера не задалась. Чрезмерная осторожность и нелюбовь к риску не позволили Павлу Ильичу подняться выше чина поручика. Зато его организаторские способности и аккуратность в ведении документации были незаменимы в штабной работе.

– Павел Ильич, – часто говаривал Никулин, – Без вас я как без рук. Вы мой ум и память.

Воронцов в ответ лишь скромно улыбался, старательно скрывая то, как приятны ему эти слова молодого офицера.

Через Воронцова проходили все приказы и распоряжения. Он вёл учёт припасов, следил за состоянием вооружения, составлял отчёты для высшего командования. Его каллиграфический почерк и умение чётко формулировать мысли, превращали даже самые сухие рапорты в образцы военного делопроизводства.

Так в Терновой балке установился новый порядок. Капитан Никулин, опираясь на помощь своего верного адъютанта и сотрудничая с местным атаманом, начал постепенно преобразовывать вольный казачий хутор в настоящий военный форпост на южных рубежах империи.

Чтобы сразу расположить к себе местных казаков, Никулин решил начать с выдачи им новых ружей. Капитан понимал важность стандартизации вооружения для повышения боеспособности отряда. Это были 7-линейные пехотные ружья образца 1760 года – надёжное и проверенное оружие русской армии. В отличие от разномастных ружей местных казаков, эти имели стандартный калибр, что значительно упрощало снабжение боеприпасами. Кроме того, они отличались лучшей точностью и дальностью стрельбы.

Для выдачи оружия выбрали просторный амбар на краю хутора. Ещё до рассвета, казаки начали собираться перед входом, образовав внушительную очередь. Несмотря на заверения поручика Воронцова, что оружия хватит на всех, многие опасались остаться без нового ружья. Поэтому перед началом выдачи, Воронцов обратился к собравшимся:

– Господа казаки, прошу вас сохранять порядок! Каждый получит ружьё, штык и положенный комплект принадлежностей. Входить будете по одному, расписываться в ведомости. Уверяю вас, всем хватит!

Внутри амбара, капитан Никулин и поручик Воронцов лично руководили процессом выдачи. Никулин старался