Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

напряженно молчали десантники. Кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то опустил руку ближе к оружию. Эти люди только что перебили полроты немцев. И десантникам совсем не нравился этот майор, который явился со своими конниками на готовое, чтобы воспользоваться плодами чужой победы. Ловец чувствовал напряжение бойцов буквально кожей. А это могло привести к очень опасным последствиям. Потому он попробовал откупиться от назойливого майора.

— Приказы я свои четко выполняю, товарищ майор, — сказал он спокойно. — Выполняю так, чтобы людей зря не класть и немцу спуску не давать. Все вот эти трофеи нам не забрать. И оставшееся немецкое имущество я предполагал уничтожить. Но теперь разрешаю вам забрать половину для вашего корпуса. Как видите, я тоже склоняюсь к мысли, что надо делиться друг с другом.

Майор прошел мимо него, остановился у подводы, провел рукой по ящикам с трофейным оружием. Откинул крышку, достал один «шмайссер», повертел в руках. Даже понюхал. Новый пистолет-пулемет пах маслом и сталью.

— Хорошо воюешь, капитан, — сказал он. — Это я вижу. Тут много вы положили немцев… Много всего взяли… Это, конечно, уважения достойно.

Ловец молчал, давая майору выговориться.

— Ладно, раз не хочешь под мое командование идти, то дело твое, — майор вдруг устало махнул рукой. — Но трофеи поделим. Половину заберу, как ты сейчас обещал, капитан. И я доложу о тебе наверх. А дальше уже пусть сам Белов решает, что с тобой и твоим отрядом делать.

Ловец коротко кивнул, не позволяя себе расслабиться. Он знал эту породу командиров: майор Васильев не стал давить, но это не значило, что вопрос закрыт. Скорее, он просто выбрал иную тактику — взял паузу, чтобы вернуться с более весомыми аргументами. Например, с приказом, подписанным самим генералом Беловым и согласованным с кем-то еще сверху по линии НКВД. И тогда можно будет распрощаться с собственной инициативой, как и с собственными методами руководства бойцами! Опасаясь подобного развития событий, попаданец решил: «Надо срочно сообщить об этом Угрюмову, пусть придумает что-нибудь».

Но, сейчас он предпочел с майором не конфликтовать.

— Да, как договорились, добрая половина трофеев — ваша, товарищ майор, — сказал Ловец примирительно. — Присылайте своих людей, пусть принимают имущество.

Майор Васильев спорить не стал, а подозвав одного из своих, рослого старшину, приказал ему:

— Михеев, прими трофеи!

— Есть, — козырнул старшина и направился к складу, где десантники продолжали разбирать захваченное добро.

Васильев стоял рядом. Он закурил и наблюдал, как кавалеристы и десантники деловито перетаскивают ящики, пересчитывают цинки с патронами, делят припасы. Война быстро приучает к прагматизму. Разглядывая трупы немцев, которые никто не торопился убирать, он произнес:

— А ты молодец, капитан, что склад этот взял. Я бы под пулеметные вышки не рискнул лезть. Теперь вот помогут и тебе, и мне эти припасы до весны дотянуть. Я таких лихих командиров, как ты, давно не встречал. Прошлый год нас всех хорошо проредил. Остались из кадровых командиров на фронте такие, вроде меня, везунчики, которых пуля пока не взяла. Или, — он перевел взгляд на Ловца, — такие, как ты, подготовленные особым образом. Ты думаешь, я не понимаю, кто ты такой? Я два года в разведке при штабе служил, капитан. Я насмотрелся на людей с особой подготовкой. И знаешь, что? Все они долго не жили. Потому что думали, что их преимущество вечное. Так что не зазнавайся.

— Да я и не собирался зазнаваться, товарищ майор, — усмехнулся Ловец. — А удача боевая у каждого своя.

Глава 23

Майор Васильев не собирался уходить. Он стоял, привалившись плечом к косяку разбитой двери склада, и продолжал молча курить, наблюдая за суетой дележа трофеев. Ловец чувствовал его взгляд — тяжелый, оценивающий, какой бывает у людей, привыкших с первого взгляда определять, стоит иметь с человеком дело или лучше послать его подальше и забыть.

— Значит, говоришь, Епифанов, что задание особое выполняешь? — Васильев сплюнул табачную крошку в снег. — От самого начальника Особого отдела Западного фронта Угрюмова?

— Так точно, товарищ майор, — Ловец кивнул, повторив снова:

— Мне приказано собирать в немецком тылу наш заблудившийся десант и бить по вражеским коммуникациям.

В этот момент попаданец думал о том, что Угрюмов, конечно, дал ему не самую лучшую легенду. Будь у него в удостоверении и предписании написано всего два лишних слова «государственная безопасность», или даже просто нарисованы две лишних буквы «ГБ», и отношение со стороны майора было бы гораздо более уважительное. Ведь капитан ГБ приравнивался к армейскому подполковнику. Но, к сожалению, погибший Николай Епифанов, под личиной которого Угрюмов легализовал «гостя из будущего», имел лишь документы обыкновенного оперативника НКВД, прикомандированного к Особому отделу Западного фронта из Центрального аппарата для усиления. Возможно, это рассматривалось, как временная мера, потому в штат сотрудников ГБ его не зачислили. Или же просто не успели оформить все, как полагается. А уж то, что такого «аппаратчика», привыкшего, наверняка, больше работать с бумагами, а не в «поле», Угрюмов послал на верную смерть во вражеский тыл ради налаживания связи с партизанами и проведения диверсий, так это уже лежало на совести самого Угрюмова. Наверняка майор государственной безопасности чувствовал и свою вину за гибель настоящего Епифанова. Ведь что-то такое мелькнуло в его глазах, когда выдавал Ловцу документы погибшего капитана…

— Да, вижу, — бравый усатый кавалерист кивнул на груды немецких тел, которые его подчиненные стаскивали лошадьми в овраг за деревней. — Бьешь ты крепко. Только вот, капитан, ты, похоже, карты не всей масти видишь.

Он докурил, тщательно затоптал окурок в снегу и повернулся к Ловцу вполоборота.

— Я же тоже не просто так с неба свалился. Я от самого Белова, командира Первого гвардейского кавкорпуса. А это тебе не жук плюнул. Надеюсь, слыхал о нем?

Ловец снова кивнул, проговорив:

— Я знаю, что Павел Алексеевич Белов — легенда, командир, чей корпус направлен на помощь армии генерал-лейтенанта Ефремова.

Попаданец помнил, что в той, прежней истории, Белов, в отличие от Ефремова, не погибнет. Он продержится в окружении до лета, но все-таки прорвется к своим с боями, сохранив костяк корпуса, хотя потери его кавалеристов будут очень серьезные. Павел Алексеевич был опытным военачальником. Начав воевать в 1916 году в гусарском полку, в январе 18-го он окончил школу прапорщиков, несколько месяцев числился в Белой армии, а потом перешел к красным. К концу Гражданской он уже