Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

Изба за избой превращались в братские могилы для тех, кто еще час назад чувствовал себя хозяином этой земли. Ловец не испытывал жалости к оккупантам. Он уже видел трупы женщин, детей и стариков, расстрелянных немцами, которых партизаны не успели похоронить, убегая от проклятых фрицев в лес.

— Из крайней избы выбегают! — крикнул сержант Гуров.

Трое немцев вывалились из боковой двери, на ходу вскидывая карабины. Пулеметные очереди скосили их прежде, чем они успели сделать пару выстрелов. Еще двое заметались у колодца, но точные пули, пущенные из винтовок кем-то из тех новых бойцов Ловца, которых он сам отобрал среди десантников, определив в снайперы по результатам учебных стрельб, достали сначала одного, потом второго вражеского солдата.

— Отлично. Теперь прошерстите очередями крайний дом справа, — приказал Ловец пулеметчикам.

Тут неожиданно из-под крыши амбара, в котором размещался немецкий склад, из слухового окна ударил пулемет. Пули зацокали по замерзшим стволам деревьев, выбивая щепу. Ловец перекатился, занял другую позицию, поднял «Светку». Теплый силуэт пулеметного ствола выдавал врага с головой. Выстрел — и пулемет захлебнулся. А оставшиеся немцы, в панике выскочившие из домов, подвергшихся обстрелу, попали под плотный огонь десантников и все полегли.

— Чисто, — выдохнул рядом старшина Панасюк, который лежал за пулеметом справа.

Тишина навалилась внезапно, как ватная подушка. Только потрескивали догорающие осветительные ракеты, да где-то далеко к востоку ухали разрывы не то тяжелых снарядов, не то авиабомб, — там продолжалась большая война на фронте. Здесь же, в маленькой деревне, затерянной в лесах, война для немцев закончилась.

— Осмотреть дома, — приказал Ловец. — Взять трофеи — все, что можно унести. Склад вскрыть немедленно.

Бойцы рассыпались по деревне цепью. Стучали приклады о мерзлые двери, звенело разбитое стекло, слышались контрольные выстрелы. Кто-то вскрикнул по-немецки, захлебнулся кровью и затих.

Десантники выволакивали из домов цинки с патронами, ящики с консервами, теплые офицерские шинели с меховым подбоем. Двое тащили станковый пулемет — совсем новый, еще с заводской смазкой. Кто-то нес еще одну захваченную рацию, кто-то — связки немецких гранат «колотушек».

— Товарищ командир! Там, на складе… — воскликнул подбежавший и запыхавшийся старшина Панасюк. — Вы такого еще не видели!

Ловец пошел за ним мимо трупов поверженных немцев. Внутри склада, освещаемого парой трофейных фонарей, царил систематизированный германский порядок. Стеллажи с аккуратно подписанными ящиками, пирамиды мешков, штабеля сухого пайка. И оружие. Много оружия.

— Новенькие «Шмайссеры», — выдохнул кто-то из десантников, оказавшихся рядом. — Целая сотня! И патроны к ним цинками!

— А там в углу минометы 50-мм, — добавил Панасюк, подсвечивая электрическим фонарем, тоже трофейным. — И мины к ним. Ящиков тридцать.

Ловец медленно прошел вдоль стеллажей. Немецкие автоматы, карабины, гранаты. Зимнее обмундирование разных размеров. Ящики с медикаментами — морфий, стрептоцид, даже хирургические инструменты. Четыре полевые кухни, большие термосы, полевые блиндажные печки и еще много разного военного имущества, приготовленного для немецкой карательной операции «Снегочистка». Немцы собирались использовать все это против его отряда.

Но, самым желанным трофеем в этих зимних условиях были сани с лошадьми. И этих саней оказалось рядом с амбарами семь штук! А на конюшне стояли крепкие лошадки-тяжеловозы. В зимних условиях немцы активно использовали гужевой транспорт. Еще имелись мотоциклы с колясками и бочки с бензином. Но куда на них по глубокому снегу? А самыми лучшими трофеями лично для себя Ловец посчитал новенькие немецкие генераторы с двухтактными движками, немецкие радиостанции и аккумуляторы.

— Берем максимум того, что можем увезти с использованием трофейных саней, — приказал он. — Остальное — сжечь и взорвать к чертовой матери. Чтобы немцам даже гвоздя исправного здесь не осталось!

Работа закипела. Десантники превратились в слаженную рабочую бригаду: одни таскали, другие грузили на трофейные сани, третьи минировали то, что не могли забрать. Ловец стоял в стороне, наблюдая. Адреналиновая ярость боя медленно отпускала, уступая место холодному удовлетворению. Возмездие свершилось. И все десантники в отряде живы. Только двоих слегка зацепило, но, ничего серьезного, оба останутся в строю после перевязки, как уже доложил военфельдшер.

— Товарищ командир! — голос сержанта Гурова прозвучал напряженно. — Замечена конница.

Ловец резко обернулся и выскочил наружу. Оказавшись на открытом месте, он сразу заглянул в свой ночной прицел, направив его в ту сторону, куда указывал Гуров. Но и без этого при свете луны уже было видно, что с южной стороны леса, со стороны большака, на дорогу выходила колонна всадников. Они двигались грамотно. Головной дозор рассредоточился, охватывая деревню полукольцом.

И тут внезапно без приказа десантники начали кричать со всех концов деревни:

— Свои! Наша красная кавалерия!

А всадники радостно вторили им:

— Свой! Лыжники-парашютисты! Вот так встреча! Мы ваши «папаши» по звуку узнали еще на подходе!

Командир кавалерийского эскадрона, майор в папахе и в бурке с усталым обветренным лицом, въехал в деревню, когда трофеи уже грузили на третью подводу. Он легко спрыгнул с коня, окинул взглядом трупы немцев, оценивающе посмотрел на десантников, на склад, из которого продолжали выносить ящики.

— Чей отряд? — спросил он коротко.

Ловец шагнул вперед, представился. Майор слушал, не перебивая, но с каждым словом лицо его становилось все жестче.

— Так, — сказал он. — Выходит, вы командуете одной из групп десанта, что приказано подчинить нашему гвардейскому корпусу генерал-лейтенанта Белова. Не знаю, почему парашютистами командует капитан из НКВД, но с этой минуты ваш отряд подчиняется мне, майору Васильеву. И получается, что я должен принимать у вас командование и довольствие. А трофеев вы много набрали, как я погляжу.

Он замолчал, разглядывая Ловца в упор. Но, Ловец не отводил взгляда.

— Я подчиняюсь не вам, товарищ Васильев, а Особому отделу Западного фронта. У меня другое задание, особое. Я организую диверсии в тылу у немцев. И, должен напомнить, что никакой связи с вашим кавкорпусом у нас до сих пор не было, — ответил он ровно. — Мы действуем по обстановке, согласно боевой задаче, поставленной мне моим собственным командованием. И этот немецкий склад — наша законная цель и законный трофей.

Майор повернулся к Ловцу, посмотрел долгим взглядом, потом проговорил:

— Но ты пойми, капитан, война требует объединения всех сил. Единое командование и четкая субординация — это всегда порядок… А если каждый командир станет воевать по-своему, то толку не будет. Мы немцев не прогоним поодиночке, а только, если сообща будем действовать. И, если будем друг с другом делиться всем…

Позади Ловца