Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов

Внутри — сводки из частей, перехваченные радиопереговоры, допросы немногочисленных пленных из числа десантников и партизан, которые ничего внятного сказать не смогли, кроме слухов о «каком-то капитане из НКВД, который собирает заблудившихся парашютистов». Просматривая еще раз бумаги в папке, майор все больше склонялся к мысли, что там теперь действует все тот же высокопрофессиональный снайпер-диверсант с позывным «Ловец», который был обнаружен до этого абвер-группой возле высоты 87,4. И которого там в последние дни не наблюдалось, отчего его и посчитали погибшим или тяжело раненым после регулярных артиллерийских обстрелов и бомбардировок этой высоты. Но, нет, похоже, этот «Ловец» все еще жив, здоров и переброшен на помощь русским парашютистам!

Фон Браухвицу было совершенно ясно, что советский десант, сбрасываемый последовательно с 18 января, был масштабной и амбициозной, но плохо организованной операцией. Противник не сумел создать условий для массирования сил в районе высадки. А разрозненные группы русских парашютистов должны были быть рассеяны и уничтожены достаточно быстро. Но, что-то пошло не так. Вместо уничтожения этих групп, они объединены. И теперь в тылу возникла и стремительно набирает силу организованная диверсионная группа размером с батальон. Причем, ее действия характеризуются высочайшей оперативной грамотностью, знанием системы немецкого тылового обеспечения и необъяснимо эффективной разведкой. К тому же, у этой диверсионной группы есть возможность действовать в ночных условиях. И именно это последнее обстоятельство четко указывало на того самого «Ловца». А теперь еще и всплыли подробности, что он капитан из НКВД и использует лыжи не менее профессионально, чем свою снайперскую винтовку.

Майор позвонил. В кабинет вошел его адъютант, лейтенант Шольц.

— Три момента, — тихо, но четко сказал фон Браухвиц. — Первое: запросить архивные данные отдела «Абвер-1» (разведка) по советским диверсионным школам и известным диверсантам из кадрового состава НКВД. Искать специалистов по зимним боям, лыжников и снайперов. Возможно, проявивших себя на войне с финнами. Второе: немедленно связаться с нашими агентами в партизанских отрядах. Нужна любая информация о перемещениях крупных групп лыжников, о местонахождении их баз снабжения и лазаретов. Третье. Подготовить шифрограмму в Центр, отдел «Абвер-3-Ф»: «Установлено наличие у противника в тыловом районе прибора ночного видения. Требуется применения аналогичного оборудования с нашей стороны. В связи с чем прошу прислать группу снайперов-лыжников с опытными образцами для испытания в полевых условиях против русских снайперов-диверсантов».

Как только адъютант вышел, чтобы исполнить распоряжения, майор сделал паузу в работе. Но, закурив и глядя в окно на заснеженные развалины домов Гжатска, он продолжил рассуждать: «Этот „Ловец“, разумеется, вовсе не миф, а смелый снайпер, существующий реально. Он не только меткий стрелок, но и отличный организатор, грамотно владеющий тактикой. Он быстро превратил хаотичный русский десант в эффективный инструмент воздействия на наши коммуникации. Он бьет не по нашим главным силам, а по путям снабжения. И делает это с пугающей эффективностью, недоступной обыкновенным партизанам. Похоже, он действительно имеет в своем распоряжении какое-то новое оборудование для ночного прицеливания. Скорее всего, экспериментальное, сделанное в единичном экземпляре, иначе русские уже оснастили бы подобными приспособлениями и других своих метких стрелков. К счастью для нас, пока таких сигналов не поступает. Но дело не только в новейшей технике. У этого „Ловца“ есть воля, чтобы сплотить вокруг себя отчаявшихся людей. А это еще опаснее. И пока непонятно, откуда он черпает свои точные разведывательные данные? Мы должны понять источник его информации, чтобы найти его агента в нашей структуре. Но, лучше всего устранить „Ловца“ физически…»

В мыслях немецкого контрразведчика не было ни удивления, ни отчаяния. Была лишь холодная констатация проблем, связанных с «Ловцом», которые предстояло решить. Для фон Браухвица «Ловец» перестал быть мифом еще с тех непонятных событий у высоты 87,4. Он стал реальным противником, достойным профессионального внимания. Игра против такого оппонента захватила майора и вышла на новый, более высокий и смертельно опасный уровень.

Докурив, он взял чистый бланк и начал писать докладную записку для командования.

'Информирую вас:

1. Советский воздушный десант, первоначально оцененный как неудачная операция, сумел консолидироваться из разрозненных элементов под единым руководством. Объединение разрозненных групп парашютистов противника осуществил командир, известный под позывным «Ловец» (Jäger) по недавним событиям у высоты 87,4.

2. «Ловец» является специалистом по зимней войне, помимо превосходных снайперских и диверсионных навыков, он прекрасно владеет лыжной тактикой, разрабатывая операции с неожиданными стремительными налетами и отходами. Из агентурных источников и в ходе допросов пленных установлено, что звание командира с позывным «Ловец» — капитан НКВД.

3. «Ловец» в короткий срок превратился в фигуру, демонизированную в солдатской среде наших пехотных подразделений, находящихся в указанном районе. Ему приписываются сверхъестественные способности (ночное видение, неуязвимость), что является классическим признаком роста страха и неуверенности перед грамотным и неуловимым противником.

3. Действия группы «Ловца» носят системный характер, нацелены на дезорганизацию тыловых коммуникаций и уничтожение малых гарнизонов, что ведет к параличу активности наших частей, обороняющихся на Ржевско-Вяземском выступе, и росту потерь.

Необходимо:

1. Прекратить в оперативных сводках использовать оценочные суждения о «незначительности угрозы». Несоответствие официальных данных и реального опыта солдат усугубляет недоверие.

2. Поручить особой команде отдела «Абвер-2» (диверсии и саботаж) или подготовленным частям СД выделить группу для специальной операции по нейтрализации данного командира русских. Цель — не только военная, но и пропагандистская: публичное уничтожение мифа.

3. Запросить применение экспериментальных специальных средств ночного видения в полевых условиях.

Фон Браухвиц поставил подпись. Он понимал, что борется не просто с каким-то очередным диверсантом. Теперь он боролся еще и с призраком, рожденным в коллективном сознании немецких солдат, оказавшихся в трудной ситуации в промороженном враждебном лесу с глубоким и труднопроходимым снегом. Ставя себя на их место, майор понимал, что для замерзающих пехотинцев этот «Ловец» перестал быть просто человеком, он сделался символом непознаваемой, враждебной русской зимы и страшного холодного леса. Оттого в представлении немецких солдат, измученных холодом и испуганных постоянными потерями своих боевых товарищей, эти факторы обретали собственную мистическую волю к мести.

Глава 21

Задачу Ловец ставил широко: выжить и укрепиться, превратив карательную операцию немцев в их собственную головную боль. В своем растущем отряде он отобрал для первого маневра сорок человек — самых крепких, уже обстрелянных и уверенно ходивших на лыжах. Остальные оставались прикрывать базу в деревне Поречной, куда поисковые отряды, отправляемые по разным маршрутам, все еще продолжали собирать заблудившихся парашютистов.

Никаких письменных приказов Ловец не раздавал. Он вообще не любил бюрократию. План излагался на совете командиров простыми словами:

— Мы не мыши, чтобы от кота бегать. Мы —