Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

себя санитарами, — её голос был тихим, но в абсолютной тишине зала он звучал отчётливо. — Они верят, что Земля больна. Эгрегор — это болезнь. А люди… обычные люди, как вы — это просто гноящиеся раны, которые мешают исцелению.

Я кивнул, поощряя её продолжать. Зета параллельно фиксировала каждое слово, прогоняя через все доступные ресурсы.

— Они не боятся смерти, — продолжила Элиса, и её голос окреп. — Киборги «Ищейки»… у них нет страха. У них есть алгоритм приоритетов. Если они видят угрозу заражения — они уничтожают. Но если они видят «Чистый Источник» — технологию Предтеч, как они называют Артефакты… это для них высший приоритет. Это священный Грааль.

— Священный Грааль, — повторил я, поднимаясь. — Значит, фанатики. Техно-религиозные фанатики. Это упрощает дело. Фанатиков легко ловить на крючок их собственной веры.

— Не совсем, — Элиса покачала головой. — У них есть «Жнецы».

При упоминании этого слова Дрейк, возившийся в углу, замер. Кира тоже повернулась к нам всем корпусом.

— Жнецы? — переспросил я. — Это те скоростные твари, про которых ты говорила?

— Это не просто твари, Макс. Это… элита. Они не подчиняются общим тактическим протоколам. У каждого Жнеца есть автономный ИИ высокого уровня. Они охотники и они чувствуют технологии. Если мы просто включим сигнал на маяке — Жнец поймёт, что это подделка. Он проанализирует спектр, увидит отсутствие квантовых флуктуаций и поймёт, что это ловушка.

— И тогда они не придут, — констатировал Дрейк. — Или придут, но уже зная, что мы их ждём.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось раздражение. План, который казался идеальным пять минут назад, начал трещать по швам.

— Как обмануть Жнеца? — прямо спросил я. — У всего есть уязвимость. Ты была частью системы. Где у них слепое пятно?

Элиса спрыгнула с ящика. Теперь она стояла посреди комнаты, маленькая фигурка в окружении вооружённых людей и голографических карт смерти.

— Им нужен не просто сигнал, — сказала она уверенно. — Им нужен резонанс. Биологический отклик. Когда «Возрождение» находит Артефакт, они всегда ищут рядом Носителя. Того, кого технология начала изменять.

Она подняла руку и коснулась своей головы.

— Они ищут таких, как я. Исходников.

В зале повисла тяжёлая пауза. Зета в моём сознании мгновенно просчитала варианты.

«Макс. Она права. Сигнатура чистого „железа“ отличается от сигнатуры симбиоза. Если мы хотим, чтобы они поверили в „Чистый Источник“, нам нужно имитировать процесс слияния. Активный, пусть и нестабильный, но пугающий процесс».

— Ты предлагаешь использовать себя как наживку? — голос Киры стал ледяным. Она шагнула вперёд, закрывая Элису собой. — Нет. Даже не думай об этом, Макс. Мы не будем рисковать единственным человеком, который понимает, что происходит.

— Я не предлагаю рисковать, — спокойно ответил я, хотя мой мозг уже лихорадочно перестраивал схему операции. — Я предлагаю использовать её дар. Элиса, ты можешь подключиться к системам флаера и через его системы транслировать не просто код, а… свои ощущения? Тот «синий» шум, который в тебе жил?

Девочка задумалась. Её взгляд стал расфокусированным, словно она смотрела сквозь стены.

— Я могу попробовать. Если твой ИИ поможет усилить сигнал… Я могу транслировать, как «кричал» Артефакт, когда пытался меня поглотить. Я могу спроецировать этот крик в эфир. Для Жнеца это будет звучать как рождение нового бога.

— Или нового монстра, — мрачно добавил Дрейк. — Но звучит убедительно.

Я посмотрел на Элису с новым уважением. Кира всё ещё стояла в защитной позе, но я видел, как она, медик и прагматик, тоже начинает понимать: это единственный шанс сделать наживку идеальной.

— Это будет больно? — спросил я.

— Скорее… страшно, — честно ответила Элиса. — Придётся снова впустить это в голову. Но я справлюсь. Вы дали мне выбор. Они — нет. Я хочу, чтобы они сгорели.

В этих словах было столько тихой ненависти, что даже мне стало не по себе. Она была не просто ребёнком войны. Она была её порождением.

— Зета, — скомандовал я. — Интеграция Элисы в контур флаера. Обеспечить ей ментальный буфер. Если нагрузка превысит критическую — вырубай канал. Мы не «сожжем» ей мозги ради победы.

«Принято, Макс. Создаю виртуальную прослойку. Мы будем транслировать эхо её памяти, усиленное генераторами корабля».

Я подошёл к карте.

— Ладно. С приманкой решили. Теперь — ловушка.

Я увеличил сектор каньона.

— Дрейк, сколько у нас тяжёлой взрывчатки?

— Тола и пластита — килограммов восемьсот, если поскрести по сусекам Громова, — отозвался напарник. — Плюс я нашёл пару древних авиабомб, которые Картер использовал как подставки под верстаки. Если их правильно инициировать…

— Мало, — отрезал я. — Этого хватит, чтобы вызвать обвал, но танки типа «Мамонт» могут пережить камнепад. Их нужно похоронить.

Я снова обратился к своей внутренней связи, к тому невероятному ресурсу, который давал мне симбиоз. Мой мозг, разогнанный Зетой, работал сейчас не как у солдата, а как у архитектора разрушения. Я видел структуру скал, линии напряжения в породе, векторы взрывных волн.

— Зета, геологический скан каньона. Слой за слоем.

Перед глазами поплыли схемы: плотность породы, карстовые пустоты, трещины.

— Вот, — я ткнул пальцем в точку на восточном склоне. — Видите эту каверну? Она уходит глубоко под основание дороги. Если мы подорвём опорный пласт здесь… и здесь… — я указал на противоположный склон. — То мы не просто засыплем дорогу. Мы обрушим всё дно каньона метров на пятнадцать вниз. Танки не застрянут. Они провалятся в каменный мешок.

— А мы будем сверху, как в тире, — хищно оскалился Дрейк. — Красиво. Но чтобы пробить породу до каверны, нужны буры.

— У нас есть дроиды «Атлант», — напомнил я. — Они вскроют камень как масло. Бери их. Бери Громова. Пусть он ноет, но делает. Через три часа заряды должны быть заложены. И Дрейк… никакой радиосвязи при активации. Только провод. Старый добрый кабель. Жнецы и «Возрождение» глушат эфир, мы не можем рисковать тем, что сигнал не пройдёт.

— Понял. Протяну оптику до самого бункера, если надо.

Я повернулся к Кире.

— Теперь ты. Твоя задача — координация. Ты будешь нашими глазами сверху, но не с флаера. Мне нужно, чтобы ты заняла позицию на «Пике Ветров».

Кира посмотрела на карту. «Пик Ветров» был самой высокой точкой над каньоном, продуваемой всеми ветрами и чертовски неудобной для подъёма.

— Там отличный обзор,