Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Конечно, я буду вам рад, — старик буквально сиял, произнося каждое слово.

Митрич казался таким довольным, будто к нему обратились не с просьбой, а сделали настоящий подарок.

— Выделю вам в сопровождение пару лесничих, — продолжил он.

— Не хотелось бы вас утруждать, — девушка смущённо покраснела.

— Никаких сложностей с этим не будет, — отмахнулся Митрич. — Вы даже не заметите сопровождения. А им будет в радость выполнить мою просьбу.

Я непонимающе перевёл взгляд с Митрича на Иволгина, который, несмотря на собственное заявление об окончании встречи, не спешил покидать беседку. На молодого лешего было страшно смотреть. Лицо его потемнело, будто под кожей снова поднялась тень лесной ярости, плечи раздались вширь.

Морозов, сидящий рядом со мной, почти незаметно потянулся к поясу, на котором висели ножны. Взгляд воеводы сделался холодным и сосредоточенным. Так смотрит человек, который прикидывает, сколько времени у него есть, чтобы попытаться убить врага и не погибнуть самому. И от этого взгляда мне стало по-настоящему неуютно. Я невольно подумал, что рядом со мной сидит воин. Тот, кто когда-то в другом мире убивал леших. От этой мысли я похолодел. Потому как с трудом представлял, как можно убить такое могущественное существо.

— Спасибо, — между тем произнесла сестра.

Она словно не замечала, как вокруг снова сгущается напряжение. Голос её оставался удивительно спокойным.

— Мне ужасно тесно сидеть в доме. И обещаю не доставлять неудобств.

Марина чуть улыбнулась, а потом добавила уже тише, но чтобы услышали все:

— Может, я и не умею созидать. Но готова учиться этому. Потому что хочу остаться в Северске.

После этих слов в беседке стало совсем тихо. Даже Иволгин замер. И мне показалось, что сказанное ударило по нему сильнее, чем все сказанное раньше.

— Это замечательно, — кивнул Митрич.

Он посмотрел на Марину с одобрением, а затем медленно перевёл взгляд на Иволгина.

— Попробуем дать людям шанс? — спросил он с легкой насмешкой.

Молодой леший на мгновение дёрнулся, словно его ударили. Его лицо исказилось в какой-то новой эмоции, которой я не смог разобрать. Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Но передумал и не произнёс ни слова. Вместо этого резко развернулся на пятках и стремглав направился прочь.

Что-то мне подсказывало, Иволгин сегодня получил урок, к которому не был готов.

— Не судите его строго, — мягко попросил Митрич, когда шаги Иволгина стихли вдали.

Голос старого лешего прозвучал негромко.

— Поверьте, иногда злость — всего лишь незажившая рана. Парень еще слишком молод и горяч. Он не успел набраться мудрости.

Митрич говорил об Иволгине так, как говорят о непутёвом, упрямом, колючем, способном сболтнуть лишнего, но всё же своём сородиче. И в этой тихой привязанности было куда больше силы, чем в любых угрозах.

Морозов, наконец, убрал руку от оружия. И старый леший заметил этот жест.

— В этом мире вам вряд ли удалось бы его уничтожить, — сказал Митрич спокойно. — У вас был шанс когда-то давно.

Воевода взглянул на старика исподлобья. Взгляд его стал тяжёлым, тёмным, но он ничего не ответил. И от этого молчания воздух в беседке сделался плотнее. Я почувствовал, как у меня внутри всё неприятно сжалось. Слова Митрича прозвучали слишком точно, словно он не предполагал, а знал. И знал не по слухам.

— Вы убили близких Иволгина? — ужаснулась Марина.

Она повернулась к Морозову так резко, будто только сейчас по-настоящему увидела его. Она смотрела на воеводу так, словно это он был чудовищем, а не тот, кто несколько минут назад показал ей свою звериную сущность.

Морозов не отвёл взгляда. Только лицо его будто стало старше на целую жизнь.

— Я убил его семью лишь потому, что они напали на людей, — глухо заявил воевода. — Это был равный бой, в котором я был один против нескольких. У меня были те же шансы выжить, как и у его братьев и отца.

Он говорил медленно, будто каждое слово приходилось вынимать из себя.

Марина покачала головой. Она ничего не сказала. Губы ее сжались, а потом она развернулась и вышла из беседки.

Лада поймала взгляд Морозова. Воевода едва заметно кивнул, и этого было достаточно. Дружинница молча приняла приказ. Она тенью скользнула за княжной.

— Не беспокойтесь. Она не даст Марине Арсентьевне сделать глупостей или заблудиться, — пояснил воевода.

— Думаю, что Марине сейчас ничего не грозит, — многозначительно усмехнулся Митрич и покачал головой. — У нас с Иволгиным перемирие. Первое за пять десятков лет…

Глава 22

Разговоры у огня

Мы еще какое-то время сидели за столом. Невольно я подумал, что в этой странной беседке стало так же уютно, как в княжеском доме. Может, дело было в удивительно вкусном отваре, который мы допивали. И лишь когда котелок опустел, я поднялся на ноги. Корень, который всё это время касался моей лодыжки, тут же поспешно скрылся в земле, словно его никогда и не было. В беседке вдруг стало просторнее. Свод как будто приподнялся, а стены разошлись в стороны.

— Благодарю вас за то, что пошли нам навстречу, — произнёс я.

— Мы делаем единое дело, мастер-князь, — ответил Митрич спокойно. — Поодиночке пропадем, вместе выстоим.

— Вы могли бы решить вопрос… своими способами, — уклончиво ответил я. — Как прежде, с браконьерами.

Леший покачал головой:

— Своими способами уже не выйдет, — вздохнул он, и на секунду мне показалось, что в его голосе проскользнула горечь. — И уж тем более не будет «как прежде». Это понимает даже Иволгин. Хотя, казалось бы, убедить его сотрудничать с людьми практически невозможно. И у него есть на это свои причины.

Он многозначительно взглянул на Морозова, и во взгляде его не было укора. И воевода коротко кивнул.

— Я не следую прежними дорогами, — сухо произнёс он.

Старый леший чуть улыбнулся.

— Правильно делаете, Владимир Васильевич. Хотя я никогда не судил вас за былые грехи.

— И я это ценю, — ответил воевода, и на губах его скользнула скупая улыбка.

— Прошлого не изменить, — вздохнул леший, и мне подумалось, что он имеет в виду что-то очень личное. — Но мы творим свое настоящее и будущее прямо сейчас.

— До встречи, мастер Дубов, — попрощался я и направился к выходу.

Люди Митрича молча расступились, выпуская нас с Дроздовым и Морозовым из беседки. И мы вышли с поляны. Уже на краю, у деревьев, воевода на мгновение задержался и оглянулся на беседку. А затем тихо произнес:

— Первый шаг сделан. И главное, чтобы он не оказался последним.

— Сделаю все, что в моих силах, — заверил я воеводу.

— Пойдёмте, — коротко ответил Морозов и