Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Раньше я мечтал получить власть. Мне хотелось иметь важную должность. Но сейчас…

— Прошло несколько дней, — осторожно напомнил я.

— Это не играет особой роли, — нетерпеливо отмахнулся Роман. — Для того чтобы проснуться нужно одно мгновенье. И я проснулся, оказавшись в Северске. Я останусь здесь, чтобы жить. Я так решил.

— Помоги нам Всевышний, — пробормотал Морозов и потер переносицу…

Глава 23

В кабинете

Мы поговорили еще несколько минут, а затем я встал с кресла и направился в кабинет, чтобы повидать Соколову. Можно было объяснить это необходимостью обсудить планы, сверить записи или уточнить очередной пункт в списке дел. Причин можно было придумать множество. Но правда была куда проще: после всех событий мне хотелось увидеть Веру, поделиться с ней новостями, узнать ее мнение относительно произошедшего.

Дверь в кабинет была открыта. И я хотел было постучать в створку, чтобы привлечь внимание, но остановился на пороге, глядя на секретаря.

Девушка сидела за столом, склонившись над бумагами. Перед ней лежали папки, несколько раскрытых книг и подаренный мною блокнот, в который она время от времени вносила короткие пометки. Оставалось лишь гадать, как этот блокнот умудрился сохранить чистые листы, настолько часто она в нем писала. Обложка успела слегка истрепаться на уголках, между страниц пестрели закладки из коротких цветных бумажек.

И вдруг поймал себя на мысли, что сидевшая за столом секретарь очень красивая. В её лице было что-то хрупкое и упрямое одновременно. Чёткая линия подбородка, слегка изогнутые в полуулыбке губы, чуть сведённые к переносице брови, внимательный взгляд, обращенный к документам. Она казалась собранной, какой-то строгой. И несмотря на молодость производила впечатление очень взрослой. Может быть все дело было в том, что она рано потеряла родных.

Мне вдруг подумалось, что я никогда не спрашивал, как она жила до возвращения в Северск. Невольно я вспомнил, как в самом начале службы она схватилась за нож, когда воевода неудачно пошутил. В этом жесте было слишком много личного. И мне стоило бы постараться узнать обо всем. Потому что глядя сегодня на Морозова, я понял: тайны могут быть тяжелыми и мешать жить.

Вера даже не заметила моего присутствия. Я же не торопился обозначать себя. Просто прислонился плечом к дверному косяку и наблюдал за ней. В этом было что-то мальчишеское и быть может даже неприличное. И я сам это понимал. Но вместо того, чтобы деликатно кашлянуть, привлекая ее внимание, лишь стоял и смотрел, как Вера работает.

Секретарь читала и беззвучно проговаривала важные фразы. По движениям губ можно было понять, что она повторяет написанное старым князем, но сами слова я разобрать не мог.

Я вдруг ощутил глубоко в груди странное непривычное чувство, которое возникло словно порыв. Мне захотелось прямо сейчас подойти ближе к девушке, сказать что-нибудь ободряющее, коснуться ее плеча. Мне пришлось сжать их в кулак, чтобы унять неуместную тягу. В этот момент, пока стоял у двери, меня вдруг озарило, что рядом живёт не просто секретарь, а очень красивая девушка. И отчего-то мне вспомнилось как Никифор говорил про цветы, которые кто-то приносил к порогу. Ведь они и впрямь могли быть для Веры. Потому как только слепой и слишком занятой человек мог не замечать, что Соколова достойна внимания.

И от этого открытия мне почему-то стало не по себе. Потому что, дела и даже злобный леший были куда понятнее, чем это тихое желание смотреть на Веру и молчать.

— Это обязательно нужно уточнить, — едва слышно произнесла девушка и сделала пометку на листе.

Вера Романовна на мгновение задержала заточенный кончик карандаша над бумагой, будто обдумывала, не следует ли добавить ещё одно слово. Но затем решила оставить все как есть и аккуратно положила карандаш рядом с листом. Затем девушка рассеянно посмотрела в окно и потерла затекшую шею, разминая ее.

— Вы хотя бы выходили из кабинета, чтобы проветрить голову? — спросил я негромко, чтобы не напугать помощницу и шагнул в комнату.

Секретарь вздрогнула, резко обернулась, и в следующее мгновение я увидел совсем не ту девушку, за которой только что наблюдал. Взгляд стал тёмным и хищным. В нем на миг проступило что-то опасное и древнее. В зрачках Веры качнулись золотые искры, слишком похожие на те, что я видел сегодня у лешего. Мне показалось, что воздух между нами натянулся, стал плотнее, и кабинет на миг показался темной пещерой. И улыбаться мне мигом расхотелось. В памяти вспыхнули предупреждения Морозова о ведьмах, но я отмахнулся от них.

Я не двинулся, продолжая смотреть на секретаря. Но спустя мгновение морок спал. Взгляд девушки смягчился, и передо мной вновь была привычная, хоть и немного утомленная Соколова. Девушка моргнула и быстро откинула со лба непослушную прядь волос. Этот жест вышел таким человеческим и простым, что я невольно задумался, а не показалось ли мне все, что произошло несколько секунд назад.

— Вы меня напугали, — смущённо заявила девушка.

В ее голосе прозвучала растерянность, и от этого недавний жуткий взгляд показался совершенно чуждым. Секретарь едва заметно покраснела, поправила бумаги на столе, которые и без того лежали ровно. И в этом движении проявилась какая-то ранимость. Будто я застал ее врасплох и теперь она пытается вернуть себе уверенность.

Я не знал, что тревожит меня сильнее: то, что я вроде как увидел, или то, как быстро мне захотелось сделать вид, будто ничего не было.

— Постараюсь так больше не делать, — искренне пообещал я.

Прозвучало немного виновато. Но тут же я нахмурился, понимая, что мне не в чем себя корить. Неужели я виноват, в том, что вошёл слишком тихо? В том, что застал её врасплох? Или в том, что на мгновение увидел в её взгляде нечто такое, чего в нем быть не могло. Я невольно покосился на окно, за которым темнели деревья сада, и подумал, что в следующий раз надо обязательно включить свет. Потому как в полутьме кабинета человеку может померещиться всякое. Особенно если недавно видел, как молодой леший теряет человеческий облик, а старый Митрич отправляет сообщения при помощи совы и кусочка коры.

Объяснение вышло очень уж удобным. Но я ухватился за него с благодарностью, как утопающий за протянутую ладонь. В конце концов, не могу же я всерьёз подозревать собственного секретаря в том, что у неё в глазах на миг вспыхнули золотые искры. Северск, конечно, место богатое на странности, но иногда лучше поверить в игру света и тени.