Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

Морозов разлил по чашкам настоявшийся отвар, протянул мне одну. Я кивнул, принимая посуду. Сделал глоток и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как остаточная тяжесть дня постепенно уходит.

— Николай Арсентьевич, мы с Ладой подготовили примерный маршрут, — послышался сбоку робкий голос Дроздова.

Поднял на него взгляд. Гаврила Платонович держался прямо, но пальцы его нервно теребили край салфетки.

— Если вам будет удобно, — продолжил он, заметив, что я обратил на него внимание. — Я… постарался учесть границы, о которых говорил мастер Дубов. И те участки, где управляет клан Иволгина.

Сделал ещё глоток отвара, чувствуя, как горьковатый настой прочищает голову. И мягко произнес:

— Давайте чуть позже обсудим это вместе с Владимиром Васильевичем.

Было заметно, что Дроздов очень хотел заняться этим вопросом прямо сейчас. Но спорить он не стал. Просто вздохнул и с неохотой кивнул и взял чашку с отваром.

Мы посидели за столом еще какое-то время. Морозов рассказывал забавные истории из прошлой жизни. Марина и Вера внимательно слушали, не сводя глаз с воеводы.

— Был у нас один случай, — начал он, покручивая чашку в ладонях. — Старый князь наказал мне договориться с водяным. И постараться решить этот вопрос без насилия. Тогда я ещё считал себя самым рассудительным и умным человеком в округе. Так как уже имел некий опыт… разговоров со старшим народом. И потому решил, что договориться будет проще простого. Всего-то и надо, прийти, объяснить, что его пруд теперь под наблюдением, и разойтись миром. Молод я тогда был и очень неопытен.

Марина едва заметно улыбнулась, должно быть, догадываясь, чем закончится история, и уточнила:

— И как прошло объяснение?

— Начал я с речи минут на десять, — продолжил Морозов. — О порядке, границах и взаимной выгоде от сотрудничества. А он слушал, кивал… а потом утянул меня за сапог под воду.

Гаарила закашлялся, поперхнувшись отваром.

— И чем закончилась дипломатия? — осторожно уточнил он.

— Тем, что я ещё месяц слушал насмешки дружины, — спокойно ответил Морозов. — Зато с водяным мы в итоге договорились. Просто, как оказалось, он любит, когда с ним ведут короткие беседы.

Марина рассмеялась уже открыто. Вера слушала внимательнее остальных — не столько саму историю, сколько интонацию. Я видел, как она ловит паузы, как отмечает детали.

— Выходит, — задумчиво произнесла она, — иногда длинные речи только мешают?

— Чаще всего, — согласился Морозов. — Старший народ ценит немногословие. И уважает прямоту.

Я поймал взгляд Веры. Она кивнула едва заметно, будто услышала подтверждение какой-то собственной мысли.

Разговор тек спокойно. Истории сменяли одна другую. Мы внимательно слушали, иногда смеясь. И в этом смехе было что-то освобождающее. После тяжёлого дня он звучал особенно чисто.

Я наблюдал за собравшимися за столом и вдруг понял: Морозов рассказывает не просто ради веселья. Он показывает, что любой конфликт это не конец. Что из каждой нелепости или ошибки можно выйти, если не терять достоинства и чувства меры.

Мы ещё немного посидели, не торопясь расходиться. А затем Морозов с явной неохотой отставил в сторону пустую чашку:

— Ладно, пора и честь знать, — произнёс он негромко.

Марина поднялась, стряхнув с колен салфетку.

— Я тоже пойду, пожалуй. Уж очень интересная в княжеском доме библиотека.

— Не засиживайся, — мягко заметил я.

Она кивнула, но по блеснувшим в ее глазах лукавым огонькам я понял, что, скорее всего, она меня обманет. Одернула подол платья и вышла из комнаты. Я же бросил взгляд на сидевшую за столом Веру, которая допивала чай, задумчиво глядя в окно. Почувствовав на себе мой взгляд, она повернулась и слегка склонила голову, изучая меня внимательнее обычного.

— В кабинете ещё остались неразобранные бумаги. Я как раз собиралась вернуться к ним.

— Я с вами, — поспешно произнес я.

— Николай Арсентьевич… — робко произнес Дроздов, и я с неохотой кивнул:

— Да, план экспедиции.

— Позову Ладу, — обронил Морозов и вышел из столовой. Я же бросил взгляд на Веру, которая встала из-за стола и направилась к выходу, оставив нас втроем.

— Что за маршрут? — тут же полюбопытствовал Губов, заглянувший в столовую. — Я так много о нем слышал…

Взглянул на директора заповедника и с удивлением заметил, как в его глазах разгорается азарт.

— Для исследовательской экспедиции, — пояснил я.

Он понятливо кивнул, хотя по выражению лица было видно, что любопытство его никуда не делось.

— А я могу взглянуть на него?

Задержал на нём взгляд чуть дольше обычного.

— А вам зачем? — уточнил после паузы.

— Просто интересно. К тому же…

Он замялся, подбирая слова, а затем добавил:

— Я был рассеян и ленив, когда приехал сюда. Думал, что работа в княжестве будет проще простого. И… и потому позволял себе смотреть на всё со стороны. Будто это временно. А я здесь лишь гость.

В столовой повисла короткая пауза. Я внимательно посмотрел на него.

— И что же изменилось?

Губов развёл руки.

— Я хочу остаться здесь, — просто ответил он. — Завести семью и быть полезным для княжества. Даже известил об этом сегодня семью…

Я тяжело вздохнул, представляя, как Роман Победович сообщает эту новость отцу. И отчего-то мне показалось, что эта простота и бесхитростность еще принесет мне немало проблем.

— И как восприняли? — спросил я.

Директор заповедника усмехнулся уголком губ.

— Сдержанно. Отец считает, что Северск для меня — это ссылка. Что я переживаю очередной кризис личности. Он уверен, что через год мне наскучит и я вернусь.

— А вам не наскучит? — тихо поинтересовался Дроздов.

Роман Победович покачал головой.

— Нет. Здесь всё… настоящее, что ли. К тому же Инга не поедет в столицу. Уж очень ей здесь нравится.

Я внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Но в голосе его не было прежней легкомысленной бравады.

— Значит, дело не только в службе, — заметил я негромко.

Губов выдержал мой взгляд.

— Не только, — покачал головой он.

В столовой стало тихо. Даже Дроздов замер, удивленно глядя на начальника.

— Понимаете, — продолжил я ровно, — что здесь не получится жить наполовину. Либо вы принимаете правила, либо он однажды напомнит о них.

— Прекрасно понимаю, — согласился Губов. — Мне уже преподали урок. И можете мне поверить: я его запомнил.

— Хорошо, — произнёс я после паузы. — Если вы хотите принять участие в жизни Северска — тогда идемте.

С этими словами я отставил опустевшую чашку, встал из-за стола и направился в гостиную. Дроздов и Губов последовали за мной.

* * *

Морозов уже сидел за столом у камина. Компанию ему составляла Лада. Дружинница стояла у окна, скрестив за спиной руки и глядя на сад. Но едва мы вошли, она резко развернулась.

Морозов