Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

ним. Супруг замешкался было рядом с нами, но Губова ухватила его за руку и потащила за собой. И в этот момент, глядя на разворачивающуюся передо мной картину, я вдруг посочувствовал Роману. И, кажется, даже стал лучше его понимать.

— Наша семья оказывается еще ничего, — послышался рядом едва слышный голос Марины и я кивнул:

— Почти образцово-показательная.

Глава 26

Разговоры о семье

Анна Павловна вошла в столовую первой и остановилась, с интересом оглядывая комнату. Роман плелся чуть позади, слегка опустив плечи. Бедолага совсем сник и даже не принимал попыток к бегству. На лице его застыло выражение человека, который понимает: отступать некуда.

— Прошу, — произнёс я, указывая на стулья.

Анна Павловна села во главе стола. Устроилась на этом месте с невозмутимым видом. Старший Губов деликатно откашлялся, привлекая внимание супруги. Та нахмурилась и непонимающе взглянула на спутника. Потом на меня. Мурзик на ее руках чихнул, но не сделал попытки сбежать. Казалось, он даже не испытывал дискомфорта от чужих рук. Гостья поднялась на ноги и заняла стул по правую сторону от хозяйского. Ее муж устроился рядом, сложив руки на столе. Роман сел напротив матери. Он пытался держать спину прямо, но я заметил, как были напряжены его плечи.

Морозов остался у стены, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим внимательным взглядом. Словно воевода все еще ждал от гостей какого-нибудь подвоха, и был готов немедленно вмешаться, если в комнате начнется конфликт.

Я занял свое место, играя роль радушного хозяина. Хотя с большим удовольствием бы сейчас оказался подальше от этой компании.

Никифор принёс поднос, на котором стоял исходящий паром чайник и несколько чашек:

— Отвар на травах, — с улыбкой сообщил он, расставляя на удивление красивые фарфоровые чашки, которых раньше я не видел в доме. — Очень успокаивает после долгой дороги.

Домовой аккуратно разлил напиток. Анна Павловна коротко кивнула в знак благодарности, поднесла чашку к губам, сделала небольшой глоток. Мурзик завороженно следил за движением руки дамы, сидя на ее коленях. И в какой-то момент потянулся всем телом, чтобы уловить аромат горячего отвара. Губова деликатно придержала бельчонка, словно догадалась о его намерениях. Тот моргнул и воззрился на Анну Павловну с видом оскорбленной невинности. Но та и бровью не повела.

— Благодарю, — произнесла она, обращаясь к домовому. — Напиток очень хорош.

Никифор расплылся в довольной улыбке, явно польщенный комплиментом суровой дамы, и отошел к двери. Встал у стены и скрестил на груди руки, с намерением наблюдать за продолжением спектакля.

Губов держал чашку обеими руками. Его пальцы были напряжены, выдавая тревогу. Я даже подумал было, что фарфор треснет. Но посуда выдержала.

Тут я невольно отметил, как тихо вдруг стало в комнате. Даже часы на стене словно замедлили ход и стрелки стали двигаться тише.

— Итак, сын, — произнесла Анна Павловна лениво, — ты решил остаться в этом княжестве.

Она внимательно взглянула на сидевшего рядом Губова, и тот судорожно кивнул:

— Да.

— Уж не потому что институт сослал тебя сюда на должность директора заповедника, а теперь ты решил доказать окружающим, что чего-то стоишь?

Роман на секунду опустил взгляд, затем снова посмотрел на неё.

— Не совсем, — ответил он.

Анна Павловна чуть изогнула губы в подобии улыбки:

— То есть, это просто упрямство? — холодно уточнила она, и парень покачал головой:

— Ошибаешься.

В глазах Губовой на секунду мелькнуло непонимание.

— Тогда объясни свой поступок, — ледяным тоном потребовала она.

Роман вдруг насупился, став похожим на нахохлившуюся сову. Он упрямо поджал губы, свел брови у переносицы. А потом заговорил с неожиданным жаром:

— Потому что считаю это правильным. Это место другое, здесь все не так как в столице.

— Не сомневаюсь, — сдержанно отозвалась Анна Павловна.

— Здесь есть работа. Есть смысл, — продолжил младший Губов. — И… люди, которым я не безразличен.

Взгляд матери семейства стал внимательнее.

— Люди? — уточнила она с обманчивой легкостью.

— Да.

— Ты имеешь в виду людей на службе? — осведомилась Анна Павловна и покосилась на Марину, которая стояла у стены.

Сестра криво усмехнулась и вскинула подбородок. Губова вновь обратила все свое внимание на сына и спросила:

— Или кто-то тобой дорожит вне работы?

— И то и другое, — ответил Роман. Он постарался говорить очень уклончиво, и я заметил, что он откровенно побаивается сидевшую во главе стола женщину.

Анна Павловна медленно поставила чашку на блюдце. Раздался мелодичный звон фарфора. Мурзик гулко сглотнул и вновь потянулся к напитку. Но пальцы гостьи принялись гладить его мех, не позволяя сдвинуться с места.

— Очень пространный ответ, Роман Победович, — произнесла женщина. — И очень общий. Давайте вы будете изъясняться чуть конкретнее. Вы прекрасно знаете, что я не люблю тумана.

Роман глубоко вдохнул. На мгновение мне показалось, что он снова отведёт взгляд. Но он все-таки справился и продолжил смотреть прямо на мать.

— Здесь появился один… человек, с которым мне приятно общаться, — начал он, и осекся.

— Девушка? — перебила его Анна Павловна и на мгновенье показалась по-настоящему опасной. Даже Марина у стены напряглась.

Роман Победович заметно побледнел, но кивнул.

— И кто она? — продолжала любопытствовать Губова, вновь покосившись на мою сестру.

— Сотрудница местного благотворительного фонда, — ответил директор заповедника и его голос не дрогнул.

— Из местного высокого общества? — сощурилась Анна Павловна.

В столовой повисло тяжелое молчание. Взгляды всех собравшихся в помещении устремились к Губову в ожидании ответа. И я заметил на лице Никифора улыбку, которую тот даже не пытался скрыть. Домовой был в восторге от происходящего. Кажется, что он давно так не развлекался.

— Не совсем, — уклончиво ответил Роман Победович.

Анна Павловна удивленно подняла бровь:

— Это как? — холодно уточнила она. — Недавние дворяне? Или у дамы нет права передачи титула?

Роман на секунду прикрыл глаза, собираясь с духом. Но Анна Павловна все поняла. Она не изменилась в лице. Только задумчиво погладила кисточки на ушах Мурзика, от чего он довольно зажмурился и, кажется, даже забыл о близости неприкрытой чашки с остатками чая. Вот только наряженный хвост выдавал его намерения.

— Понимаю, — наконец сказала гостья. — Значит, происхождение девушки… скромное.

— Она образованная, — поспешно добавил Роман. — Работает в фонде. Помогает семьям переселенцев. И…

Он замялся, словно подбирая слова, и в комнате повисло молчание.

— И? — мягко подтолкнула женщина.

— И гораздо достойнее многих, кто может похвастаться важной фамилией, — закончил Роман Победович и с громким стуком опустил чашку на стол. Фарфор вновь устоял.

— Быть достойнее тех, кто носит благородную фамилию несложно, — протянула женщина. — Но ты уверен, что это не просто…

Анна Павловна на секунду замялась, делая вид, что подбирает слова,