Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Быть может это увлечение на фоне смены места.

Марина, стоявшая у буфета, едва заметно скривилась, но сдержалась, чтобы не фыркнуть.

— Это не увлечение, — начал Губов.

— Для тебя тут все новое. Все непривычное. Я заметила мозоли на твоих ладонях. Не удивлюсь, если ты пытался произвести впечатление на местных, размахивая лопатой.

— Топором, — мягко просветил гостью Морозов.

— Что? — ошарашенно спросила Анна Павловна.

— Ваш сын рубил дрова. И преуспел в этом.

— Роман Победович, это правда? — сдавленно выдавила из себя женщина.

— Я всерьез рассматриваю эту даму как спутницу жизни, — заявил младший Губов, даже не пытаясь уйти от темы.

— Ты знаешь ее меньше месяца! — воскликнула мать.

— А сколько времени ты знала отца перед тем, как позвать его войти твою в семью? — вдруг запальчиво выкрикнул Роман Победович.

В наступившей тишине было слышно, как где-то в лесу долго и протяжно завыл волк. Супруг Анны Павловны медленно поднял взгляд на сына, и в глазах мужчины я заметил нечто похожее на уважение. Морозов у стены чуть заметно напрягся. Марина прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Это другое! — тут же возразила Губова.

— Она не ищет выгоды. Ей не интересна моя фамилия и доходы семьи. Она не пытается казаться кем-то иным. А еще она никогда не переберется в столицу! Ей неинтересны игры.

Губова слегка прищурилась.

— А если скоро ты поймёшь, что ошибся?

Роман выпрямился, расправил плечи и враз показался старше.

— Тогда это будет моя ошибка.

Слова прозвучали твёрдо, без растерянности. Анна Павловна медленно выдохнула.

— Ты стал смелее, — произнесла она негромко. — Или и правда сильно увлечен девушкой.

— Одно другому не мешает, — неожиданно вмешался Морозов.

Губова бросила на него короткий, оценивающий взгляд, но промолчала.

— Роман никогда не говорил с нами так прямо, — осторожно произнес супруг Губовой. — Кажется, наш мальчик вырос и готов отстаивать свои интересы.

— Вы никогда меня не слушали, — вырвалось у Романа Победовича. — Вот и пришлось…

Он осекся и уставился в чашку. Взгляд матери стал жёстче, но не злым. Скорее удивлённым.

— Мы слушаем, — произнесла она. Взяла со стола чашку и сделала глоток отвара. — Просто не всегда соглашаемся.

— Я имею право на свою жизнь, — чуть мягче заявил Роман.

— Хорошо, — кивнула Губова и добавила с нажимом, — Я останусь в Северске на несколько дней.

— Зачем? — вырвалось у Романа прежде, чем он успел сдержаться.

— Посмотрю на город, на княжество. Быть может при свете дня тут все не так мрачно. И конечно же познакомлюсь с твоей избранницей. В конце концов, я посмотрю на то, что ты называешь «настоящим».

Анна Павловна аккуратно поставила чашку на блюдце.

— Только не обольщайся, — сказала она. — Моё присутствие вовсе не знак одобрения.

— Я понимаю, — нехотя ответил Роман.

— Надеюсь на это, — произнесла женщина.

Супруг её слегка откинулся на спинку стула и впервые позволил себе лёгкую улыбку.

— Анна, — произнёс он мягко, — по-моему, мальчик уже не нуждается в твоей… чрезмерной опеке.

Она бросила на него короткий взгляд.

— Если бы не моя опека, он бы уже давно стал зависимым и лечился бы у столичных лекарей, — отрезала она. — Или что еще хуже попал бы в острог, что бросило бы тень на семью.

Морозов у стены тихо усмехнулся. Анна Павловна же допила отвар.

— Так что завтра я хочу познакомиться с этой… избранницей, — подытожила она. Стоявший у двери Никифор кашлянул, привлекая внимание:

— Может, ещё отвара?

— Пока достаточно, — сухо ответила Анна Павловна и неожиданно перевернула чашку на блюдце.

Мурзик замер, словно только что его ударили в самое сердце. Он перевел изумленный взгляд на Анну Павловну, а потом обмяк. Кажется, он потерял сознание. Потому как даже его хвост безвольно упал на колени гостьи.

Никифор тотчас подошел и забрал питомца.

— Малышу пора спать, — пояснил он негромко.

Анна Павловна встала из-за стола и поправила пояс на платье.

— Нам еще нужно вернуться в город и найти там место в гостинице.

— Вы можете остаться у нас, — предложил я, и от этих слов, Роман Победович побелел. Видимо, ему очень хотелось, чтобы семья ночевала отдельно. И желательно, подальше от этого дома. В глазах директора заповедника мелькнула почти детская паника, словно если семья останется в этом доме, разговор может продолжиться позже. И будет он уже совсем другим.

Анна Павловна внимательно посмотрела на меня.

— Спасибо за предложение, но мне очень не хочется вас стеснять, — сухо произнесла она.

Я чуть склонил голову и спокойно ответил:

— Вы никого не стесните — Дом большой. Никифор быстро подготовит для вас комнату.

Её супруг мягко добавил:

— Анна Павловна, дорога действительно вымотала. Да и… — он бросил короткий взгляд на сына, — будет разумнее не устраивать показательного отъезда.

Женщина вздохнула, а затем кивнула:

— Хорошо. Если мы вас не стесним, то, пожалуй, лучше будет остаться. Дорога до города будет очень изматывающей, к тому же неизвестно, есть ли в местной гостинице свободные места. А мы и впрямь устали в дороге.

— Никифор, приготовь комнаты для гостей, — мягко попросила Марина. — слуг можно будет устроить в казарме. Полагаю, Владимир Васильевич сможет распорядиться об этом.

Домовой быстро вышел из комнаты. Морозов кивнул.

— А мы можем подождать в гостиной, — предложил я.

— Разумеется, — ответила Анна Павловна и направилась к выходу первой, словно по-прежнему оставалась хозяйкой положения. Мы последовали за ней.

Гостиная встретила нас полумраком и тишиной. Огонь в камине уже осел, но в глубине ещё тлели угли, отдавая мягким, красноватым светом. За окнами окончательно стемнело, и сад за стеклом превратился в чёрную, едва различимую массу, в которой время от времени шевелились тени ветвей.

Анна Павловна села в кресло:

— Тихо у вас, — заметила она, глядя на тлеющие угли.

— Не всегда, — ответил Морозов, подкладывая полено в камин. — Просто вы попали в редкий спокойный вечер.

— Надеюсь, он таким и останется, — сухо произнесла она.

Роман стоял чуть в стороне, не зная, куда себя деть. Сесть рядом с матерью он явно не решался. Её супруг подошёл к окну, посмотрел в темноту.

— Здесь воздух словно бы другой, — произнёс он задумчиво. — Чище.

— Это первое, что замечают столичные гости, — сказал я, и женщина повернулась ко мне:

— А что замечают вторым?

— Прямолинейность местных жителей, — честно ответил я.

— Прямолинейность это одно из немногих качеств, которые достойны уважения, мастер-регент, — произнесла собеседница. — Очень жаль, что столичному высокому обществу этого качества сильно не хватает. По долгу службы я сама провела не один десяток лет в местах, где тоже ценят прямоту.

— И поэтому вы так сильно оберегаете сына? — уточнила Марина.

Анна Павловна усмехнулась. И впервые за вечер в её