Медведев. Книга 7. Заговор - Гоблин MeXXanik

— Добрый вечер…

Женщина остановилась в нескольких шагах от меня, поджала губы и недовольно сощурилась.

— Где мой сын? — спросила она холодно и отчётливо.

Я на мгновение растерялся.

— Извините… кто?

— Не прикидывайтесь, — сухо произнесла она и я заметил, что ее голос стал жестче, холоднее. — Вы прекрасно понимаете, о ком речь.

За её спиной мужчина чуть подался вперёд, будто собирался вмешаться, но дама остановила его едва заметным движением руки. На ее пальцах вспыхнули камни в тяжелых кольцах.

— Я действительно не понимаю, о ком идёт речь, — нахмурился я.

Она шагнула ближе и произнесла, роняя каждое слово как камень:

— Где Роман?

В груди кольнуло неприятное понимание.

— Вы говорите о мастере Губове? — уточнил я, до последнего надеясь, что этот визит — просто ошибка и гости перепутали дом и даже княжество.

— Именно о нем, — отчеканила женщина. — Где мой сын?

За спиной гостей хлопнула входная дверь, отвлекая внимание. Женщина резко обернулась, и уставилась на появившегося Морозова. Воевода, остановился на пороге, машинально пригладил волосы и окинул прибывших цепким взглядом, словно оценивая расстановку сил.

— Мастер-князь? — уточнил он у меня после паузы. И в его тоне слышался вопрос, стоит ли вмешаться. Но я медленно покачал головой.

— Все хорошо, Владимир Васильевич. Это господа Губовы.

На втором этаже послышались быстрые шаги. А через несколько мгновений, на лестнице появилась Марина. Увидев гостей, она остановилась на последней ступени. Настороженно уточнила:

— Что случилось?

Женщина подалась вперед, враз став похожей на опасную кошку.

— А вы, собственно говоря, кто? — неприязненно уточнила она.

Сестра спокойно спустилась в гостиную и расправила плечи.

— Меня зовут Марина Арсентьевна Медведева, — с достоинством ответила она, но я заметил, как ее глаза чуть сузились, выдавая гнев.

Бровь дамы дернулась, словно она не могла скрыть раздражения. И снова посмотрела на меня.

— Мой сын сегодня сообщил нам, что намерен остаться в этом… — она оглядела комнату, — княжестве. Навсегда.

Последнее слово прозвучало почти как обвинение.

— Роман Победович взрослый человек, — спокойно ответил я.

— Я знаю сколько ему лет, — отмахнулась гостья.

Марина едва заметно прищурилась.

— Простите, — заговорила она с обманчивой мягкостью, — но Роман Победович выглядит способным принимать решения самостоятельно.

Женщина вперила в Марину острый взгляд. Казалось, что об него можно было порезаться.

— Девушка, не думаю, что ваше мнение имеет какой-то вес. И если вы…

— Я бы посоветовала вам сменить тон, — уверенно перебила ее Марина. — Вы в гостях. И если я сочту ваш тон оскорбительным, то это может послужить поводом для дуэли.

Женщина только усмехнулась. И я заметил, как хищно блеснули ее глаза.

— Вы хотите запугать меня дуэлью? — со злым весельем уточнила она.

— Просто говорю, к чему может привести подобное поведение, — парировала сестра и подняла подбородок. Я подумал, что ее бравада не была показной. Марина вполне могла вызвать гостью на поединок. И даже победить. Потому как отец воспитывал ее со знанием нравов высшего общества. И не экономил на учителях, в том числе тех, которые учили защищаться и нападать.

— Девушка, вы слишком смелы, — с легким снисхождением заявила гостья.

— Я просто у себя дома, — отрезала Марина. — И точно знаю на что способна.

Мужчина за спиной гостьи тихо кашлянул и сделал шаг вперёд.

— Анна Павловна… — начал он осторожно. — Дорога была долгой. Мы устали и это может сказаться на нашем настроении…

— Я хочу видеть сына, — отрезала гостья и на мгновенье закатила глаза. — Немедленно.

В комнате повисло тяжелое напряжение. Никифор тихо присвистнул, но, заметив мой взгляд, сделал вид, что просто поправляет занавеску. Ту, за которой обычно дремал Мурзик. Я же почувствовал, как вечер, который ещё минуту назад был тихим и размеренным, резко перестал быть таковым. И предстоящий визит к болотнику вдруг перестал казаться самым сложным разговором ближайших дней. Марина внимательно посмотрела на меня, и я вздохнул со словами:

— Позови, пожалуйста, Романа Победовича.

Сестра коротко кивнула и направилась к лестнице. Я же повернулся к Анне Павловне:

— Скоро он придет. И будет проще, если разговор начнётся без крика.

— Я не кричу, — холодно отозвалась она и со значением добавила. — Пока не кричу.

— И поверьте, я это ценю, — отозвался я таким же тоном.

Она смерила меня долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на очень тонкое, почти неуловимое уважение. Или мне просто хотелось, чтобы это было оно.

— В доме вашего сына уже нет, — едва слышно произнес Никифор. — Сейчас наш столичный гость пытается вылезти через окно на втором этаже. Скорее всего, он решил, что так разговор короче выйдет.

Анна Павловна резко развернулась в сторону домового:

— Что? — уточнила она. — С чего вы взяли?

Старик беззаботно пожал плечами, но глаза его блеснули смехом.

— Слух у меня очень хороший. Сейчас Роман Победович аккуратно выбирается на карниз… — он склонил голову набок, будто прислушиваясь, — … очень аккуратно.

Анна Павловна сжала перчатки в кулаке так, что кожа тихо скрипнула. Глаза женщины опасно сузились.

— Понятно.

В этом коротком слове было столько презрения, что в комнате будто стало холоднее. Штора тихонько дрогнула, выдавая присутствие Мурзика, который благоразумно притворился, что его на самом деле тут нет.

Я бросил взгляд на потолок. И в тот же миг сверху раздался глухой стук. Такой, какой бывает, когда сапог соскальзывает по камню. Послышался приглушённый возглас.

— Ахх…

А затем и едва различимый скрип оконной рамы.

— Куда выходит окно комнаты, из которой этот маленький трус решил сбежать? — холодно осведомилась женщина.

— Идемте, я покажу, — охотно отозвался домовой и затопал к выходу. Судя по всему, разгоравшийся в доме спектакль изрядно его забавил. Распахнул дверь и с самым невинным видом произнес:

— Следуйте за мной. Я вам покажу дорогу.

Анна Павловна не колебалась ни секунды. Подхватила подол платья и широкими шагами направилась вслед за ним. Её спутник поспешил за ней, бросив на меня сконфуженный взгляд. Морозов фыркнул и, не сказав ни слова, направилась за нами.

— Вы уж простите ее, — извиняющимся тоном проговорил мужчина, следя за тем, чтобы его голос не достиг ушей жены. — Моя супруга отслужила двадцать лет в Михайловском полку. А затем была главой отделения, что отвечает за охрану каторжан. Это сильно повлияло на ее характер. Так-то она добрая, но…

Я выругался про себя, понимая, что здорово сглупил, не узнав у Губова, кто его родители. Надо было отнестись серьезно к этому вопросу. Потому как эта дама была способна встряхнуть беднягу, а заодно и помешать нашим планам. Вслед за Анной Павловной мы вышли во двор.

Вечер снаружи был восхитительным. Словно Северск пытался умилостивить