Bраг Империи - Максим Шторм

— Это угроза⁈.

Ведьма чуть склонила голову и мягко проворковала:

— Я не смею вам угрожать, милорд. Я пришла с миром. И надеюсь, что вы примете его. Отдав нам Северный Фронтир, вы обезопасите своё государство от того, что обитает в Безлюдных землях и наладите с нами взаимовыгодную торговлю. Я вновь открою заброшенную шахту и осыплю вас энергокамнями. Нам так же выгодно иметь в лице Империи сильного союзника. Подумайте хорошо надо моими словами, Ваше Величество. Мы оба с вами знаем, что времени у вас не так уж и много.

— Неужели ты хочешь дать мне несколько дней на раздумье? — презрительно усмехнулся Коренев, мрачно глядя на закутанную в плащ фигуру.

— Какое-то время у вас есть. Но не питайте иллюзий. Милорд, в прямом столкновении вам не победить. Ни на осквернённой земле, ни на вашей. Прошедшие годы мы провели с пользой… И, поверьте, многому научились. Если через неделю вы не подпишите с нами мирный договор в обмен на Север, мы возьмём его сами! И тогда условия станут совсем иными.

* * *

— Тьмой проклятая мразь! Тварь из самых глубин преисподней! Ваше Величество, Ведьма что-то задумала! Ведь ей же прекрасно известно, что вы ни за что и никогда не пойдёте на этот шаг. И о чем она вообще думала, предлагая вам такое⁈

Разъярённый как берсерк Леонид Рокоссовский мерил быстрыми резкими шагами пространство отведённого под нужды Императора личного кабинета Зарубина во дворце наместника.

Вернувшись в Кромлех, Коренев с самыми преданными ему людьми заперся в кабинете. И только тогда, молчавший всю обратную дорогу под недоумевающими взглядами Рокоссовского и Воронцова на борту малого дирижабля, рассказал о содержимом недолгой, но чрезмерно ёмкой беседы с Вальпургией.

Тогда же, не успели брошенные на последок слова Верховной, звучащие почти что как ультиматум, растаять в воздухе, встреча и завершилась. Вальпургия, коротко поклонившись, аккуратно, будто роженица, прижав руки к животу, просто молча скользнула за дуб. Ветер донёс до ушей обескураженного Императора её прощальные слова:

— Ответ дадите не позже чем через семь дней. На этом же самом месте, в любое время дня и… Ночи.

Когда Константин, ступая вмиг одеревеневшими ногами, вернулся к своим людям, он почти ни на кого не смотрел и, даже не скрывающие своего облегчения воины отметили про себя, что государь выглядит несколько озадаченным.

И теперь, рассказав в мельчайших подробностях все, о чем они успели поговорить, Константин, раздражённо сняв с головы корону, откинулся в кресле и стиснул в сильных руках уже второй кубок с вином.

Молодой Рокоссовский, не стесняясь, вслух высказывал все, что думает о предложении Вальпургии и куда она его себе может засунуть. Верховный же Магистр, заняв своё привычное место подле очага, задумчиво посматривал на царя. Но от поспешных и необдуманных слов пока воздерживался. Предоставляя их выплёскивать Леониду.

— И во имя господа нашего, откуда Ведьма может знать о наших проблемах с энергоресурсами⁈ Это же важнейшая государственная тайна, о которой знают лишь самые надёжные и преданные державе и короне люди! Откуда утечка? Теперь эта тварь будет играть на нашей слабости… И тем более странно выглядит ее предложение! Что мешает Вальпургии просто еще подождать три-четыре годика и взять нас голыми руками? Что за, извиняюсь, Ваше Величество, чушь собачью она несла? На что она рассчитывает?..

Хриплый каркающий голос Воронцова ржавым гвоздём корябнул по ушам отхлебнувшего вина Коренева. Император поморщился. Чувствовал себя он как выжатый лимон.

— А разве не очевидно? Вальпургия торопится. Значит, зная о нашей слабости, она пытается скрыть свою!.. Беда в том, что ей известно чересчур много о нас. А нам о ней ничего. Ясно только одно. Быть беде. И как бы не разразилась Вторая война… Если Верховная положила глаз на Север, она постарается его взять… Не зря в последние месяцы стало происходить много странного и необъяснимого, ох, не зря…

Леонид, прекратив метаться запертым в клетке разъярённым тигром, прорычал:

— Пусть попробует! Если мы срочно пребросим часть войск и свободные отряды Часовых к Лютограду, успеем отразить любую атаку! Север сейчас практически чист. Яроград уничтожен, как и тысячи тварей, что его населяли. Они не успеют просто стянуть туда достаточно сил, ичтобы компенсировать понесенные Ордой потери. Даже если она не солгала и Рух уже там…

Воронцов, продолжая смотреть на мрачного и молчаливого Императора, сварливо проворчал:

— Лёня, Рух вторая по силе Ведьма Ковена. Уступает только Верховной. Даже с небольшим отрядом тех же хагеров или волотов она представляет серьёзную угрозу.

— На нашей земле мы сможем использовать огнестрельное оружие! Мушкеты, пушки… Стены Лютограда неприступны. Это второй по обороноспособности город в государстве после Столицы. Мы отстоим север, — Рокоссовский воинственно выпятил нижнюю челюсть. — И я считаю, что приготовления следует начать незамедлительно, сразу по возвращению в Новоград. А эта тварь пусть ждёт еще целую неделю. У нас будет время подготовиться. Хочет войны? Она ее получит. Думаю, отец выскажется так же, Ваше Величество!

Император отставил допитый кубок и, скрипнув обивкой кресла, выпрямился, запустил руку за ворот камзола, снял с шеи защитный амулет и положил на стол рядом с собой.

Магистр сделал лёгкое движение кистью. Звякнув цепочкой, амулет в тот же миг пронёсся по воздуху через всю комнату и оказался в похожей на птичью лапу руке. Чародей поднёс синий камень, размером с голубиное яйцо, чуть ли не к самому носу. Внимательно осмотрел, едва ли не нюхая его. Императору показалось, что Воронцов сейчас лизнёт камень.

— На Защитный амулет не было магической атаки, — задумчиво пробормотал волшебник, пряча камень в карман балахона. — Но я почувствовал, что Ведьма пыталась что-то сделать… Очень искусно, аккуратно и осторожно. Но это была не боевая магия, ни сглаз, ни попытка повлиять на разум… Ваше Величество, вы что-то почуяли?

Ошарашенный последними словами Магистра Леонид удивлённо уставился на государя. Коренев нехотя повёл широкими плечами.

— Что-то было, Аристарх, не скрою… Не могу сказать ничего конкретного и описать не смогу. Просто… Просто на несколько секунд Вальпургия будто… Знаете, больше всего это было похоже, когда ты чувствуешь, что за тобой кто-то подсматривает. Ты чуешь направленный на тебя взгляд, но не видишь соглядатая.

Воронцов, нахмурив кустистые брови, проскрипел:

— Не нравится мне все это. Если бы она попыталась колдовать, амулет бы это пресёк. Во всем случае, постарался отразить атаку и на нем остались бы отголоски, которые я