Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский

— Если я и на этот вопрос отвечу, то ты окончательно меня растопчешь. Ты довольно беспощадна, когда перед тобой открываются. Поэтому лучше промолчу. Моя мама, правда, молчать не станет — приготовься к этому. И раз взаимность даже не обсуждается, будем следовать байке, что между нами ничего быть не может.

— Мама, мама — задумчиво произнесла я. — Такое ощущение, что ты всю свою жизнь ради нее перекроишь.

Лиам наконец оторвал от меня взгляд, сделал еще шаг в сторону и уставился на перекошенный табурет. То ли пришел в себя, то ли из себя и не собирался выходить — боги не разберутся в его эмоциях. Зато на новую тему переключился запросто:

— Разумеется. Она продалась за меня. А от меня всего лишь требуется быть достойным ее жертвы. Поэтому сделай одолжение — не отвечай мне взаимностью, раз это единственный пункт, в котором я могу ее расстроить.

У меня от его формулировок дар речи пропал. Он-то думал, что ничего особенного сейчас не произнес, но для меня услышанное стало шоком. Шелла Северт, какая-то торговка и солдатская вдова, продалась, согласившись стать женой моего благородного отца?! Слово-то какое дрянное Вот уж нашлась жертва, лисица в курятнике! Итан Росс не был стар или безобразен, он считался героем всей Летеи и очень порядочным человеком. Отец оказал ей честь, обратив внимание именно на нее и возвысив. Он перешел черту социальных норм, после чего его перестали привечать при дворе, исключительно ради того, чтобы не оскорбить избранницу ролью любовницы. Баловал, оберегал, любил до последнего дня и при выкидышах переживал больше за супругу, чем о потере наследников А она, оказывается, продалась ради Лиама, вы только гляньте на эту неблагодарную особь!

— Что с тобой? — Лиам заметил мое состояние.

— Ничего Я просто подумала, что твоя мама тебя сильно любит и тоже ради тебя пойдет на что угодно. И пытаюсь сопоставить факты. А тебе не приходило в голову, что исчезновение твоей правительницы произошло с ее легкой руки? Ведь сам же говорил, что от этого больше всего выигрываешь ты.

Лиам всерьез поразмыслил и уверенно покачал головой:

— Нет, на такое она не пошла бы. Да хотя бы в память о моем отце, который погиб за правое дело этой выдающейся семьи. Какой бы никудышной девчонка ни была, она все-таки наследница крови.

Я хмыкнула. Мы так слепы к тем, кого любим.

***

Лекарь не заставил нас долго ждать в приемной, он уже был предупрежден о пациентке. Лодушка так и оставалась молчаливой и заторможенной — мне хотелось списать ее состояние на надежду или полное переосмысление каждой установки. Архимаг был очень стар, но двигался быстро, ловко и говорил по-молодецки:

— Оставляйте ее и не переживайте, у меня достаточно персонала, чтобы за ней присмотреть. Дело крайне сложное, я отчасти даже рад немного размять мозги и вспомнить о действительно непростых случаях. Когда вы будете здесь — через три дня? Думаю, управлюсь к тому моменту.

Лиам положил на стол очень тяжелый мешочек золотых, а затем протянул лекарю письмо. Я не видела, что в записке, но по выражению лица старика можно было угадать, как он вмиг что-то рассмотрел, еще не читая — неужели фамильный герб Армундов? После чего архимаг вскинул голову и твердо произнес:

— Забери деньги, сынок. Просьбы такого уровня выполняются в любом случае, а я буду только рад быть полезным короне. Его величество когда-то лично вручил мне награду за пользу королевству, а их высочества уже с ранних лет восхищали своей ответственностью и справедливостью. Как поживает Иристина? Она всегда была моей любимицей! Клянусь, будь она престолонаследницей, я бы и жизнь отдал за такую королеву!

— Кому быть полезным?! — в самый неподходящий момент Лодушка отмерла. — Чего наследницей?

Но архимаг вообще не обратил внимания на вопросы, которые сотрутся из памяти больной вместе с остальным, он в своих силах был уверен.

Мы оставили Лодушку с легким сердцем, а затем гнали уже почти без остановок. По большей части молчали. Лиам, наверное, не хотел больше поднимать скользкие темы, а иные в его голову пока не приходили. А мне говорить было трудно — и с каждым часом становилось все труднее. Вон там, за горным хребтом, начинается герцогство Аврей, по этой дороге вправо — Росс. Рубеж значительно дальше, до него еще несколько часов пути от замка. Я не узнавала эти поля, не помнила лица крестьян, но душа сжималась от мыслей, что все эти люди мои, каждый колосок мой, каждый клочок земли окроплен кровью моих предков. Прадеду приходилось сложнее всех — эртонцы иногда пробивались вглубь Летеи и доходили даже до этих деревень. Со временем ситуация стабилизировалась, армия увеличилась, бойцы знают, что зависит от каждого из них, все богатство моей родины идет на упрочение границы. Боевые генералы держат оборону как стальные титаны, но они стареют, а решения о новых назначениях может принимать только законный герцог — сейчас все меры временные, но и на них Рубеж будет прочно стоять еще несколько лет.

Тихий голос Лиама извлек меня из непостижимой глубины мыслей:

— Вы ведь проходите курс географии? Уже поняла, где мы находимся?

— Да, — прошептала я. — Герцогство Росс.

— Верно. Земля героев. Гигантский щит перед настоящим злом. В остальной Летее даже не подозревают, что для них делают местные жители каждый день. И как раз в этом наша основная заслуга.

Я покосилась на его профиль и, должно быть, впервые подумала, что из Лиама вышел бы не самый плохой правитель. Но его проблема в том, что и из меня получился бы не хуже, а каждый должен быть на своем месте.

Глава 16

Любимого сына Шелла встречала лично. Выбежала вперед вышколенной прислуги, заключила парня в объятия. Правда, почти сразу смерила меня обескураженным взглядом и вскинула брови в немом вопросе. Должно быть, мне крайне повезло, что сам ее вид парализовал меня и передавил голосовые связки. Я и поздороваться не сумела, хотя планировала вести себя как можно естественнее.

— Да-да, мам, это та самая Мина, о которой я тебе писал. Приехала, чтобы лично поблагодарить тебя за помощь. Мина, а с тобой что? Обычно-то тебе палец в рот не клади. Неужели я вижу твое стеснение?

Шелла, все такая же потрясающе красивая, видимо, и не собиралась стареть. Эти платиновые волосы, этот разрез глаз и точеные скулы —