Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский

там чулан для инвентаря, где я любила в детстве прятаться и подслушивать разговоры, а за этим столом обычно сидел Лиам, когда приезжал в замок. Он всегда чувствовал себя здесь лишним, и, черт его дери, в этом вопросе он абсолютно прав. Здесь вообще собралось много лишних, ненужных, никчемных людей, но чистить эту рыбу необходимо с отрезания головы.

Шелла вышла вперед, но я обратила внимание на ее личную охрану. Обычно мачеха ходит в окружении всей четверки — чувствует, гадина, что рано или поздно кто-нибудь захочет добраться до ее глотки. И этот день не стал исключением. Я помнила каждого из них по роже — эти люди собственными руками помогали своей хозяйке творить зло. Наверное, справлюсь со всеми, хотя и рискованно, да и преждевременный шум поднимется. Я использовала попытку упростить себе жизнь и тихо произнесла:

— Ваша светлость, я намерена быть с вами максимально откровенной. С вами, а не с посторонними мужчинами. — Я не стала указывать взглядом на ближайшего охранника, даже этим подчеркивая, что считаю его пустым местом.

Шелла вздернула брови, но махнула рукой, приказывая страже покинуть библиотеку. Они без лишних вопросов вышли и, скорее всего, с теми же непроницаемыми лицами выстроились в коридоре. Прикормила она этих псов, ничего не скажешь. Они даже не из нашего герцогства, потому что все местные бойцы, обладающие нужной подготовкой, стремятся попасть на Рубеж, а не пополнять псарню личной охраны нечистоплотных господ.

Шелла, как всегда, вела себя прохладно, не выдавая ни одной лишней эмоции. Она остановилась в пяти шагах от меня, еще раз внимательно осмотрела, отчего-то нахмурилась, когда наши взгляды пересеклись, но вспомнила уже заготовленную речь:

— Мне кажется, ты уже догадываешься о теме нашей беседы. И сразу хочу подчеркнуть — лично к тебе у меня нет никаких претензий. И не будет, если только

Я все-таки больше не могла сдержать улыбку. Перебила мачеху и впервые при ней заговорила открыто, не приглушая голос:

— Зато у меня есть претензии.

Она открыла рот, а затем отшатнулась, словно что-то в самом моем взгляде дало ей подсказку. Я улыбнулась еще шире и сделала шаг к ней, наслаждаясь видом бледнеющего лица — и без того белая кожа принимала неестественный сероватый оттенок. Шелла еще не до конца поняла, но даже первая ассоциация повергла ее в ужас. Наслаждаясь ее видом, я продолжила:

— Ну здравствуй, матушка. А ведь ты и есть единственный человек в мире, которому ничего не придется доказывать. Та, кто узнает меня по интонации, невольному жесту или даже мимике. Ты знала меня с шестилетнего возраста, возилась со мной, пыталась изображать мать. Как это иронично — самая близкая и подписала мне приговор.

Шелла вначале затрясла головой, задергала руками и зажмурилась на пару секунд. Она не хотела верить, но ей пришлось. Женщина была раздавлена осознанием, поэтому едва слышно пробормотала с вопросительной интонацией, словно все еще надеясь на ошибку:

— Вильгельмина?

Я резко подалась к ней, чтобы еще сильнее испугать своей близостью, и саркастично произнесла:

— Разве это я? Приглядись, слепая, ничего общего! А может, я всего лишь мстительный дух невинно убитой девчонки, который явился наказать ее обидчиков? Веруешь в богов? Так и в меня поверь. Я с тобой начну, а они пусть продолжат.

И до того, как она успела очнуться и позвать охрану, всадила ей нож сбоку в шею. Отличный удар — я именно на него и ставила. Пока на уроках нас учили убивать подземных монстров, Кей не забывал посвятить меня и в тонкое искусство уничтожения тварей куда опаснее. Шелла раскрыла глаза еще шире, бездумно схватилась за стол, но не удержалась на ногах и сползла вниз, прислонившись к стенке. Я присела рядом с ней, чтобы впитать каждую каплю ее ужаса и тем самым освободить себя от собственных ночных кошмаров.

Погладила ее по белоснежным волосам и ласково объяснила:

— Ты еще в этом мире, но уже мертва. Если только тронуть клинок, ты мгновенно умрешь. У тебя от силы несколько минут, ничто на свете не способно тебе помочь. Кажется, сейчас самое время извиниться.

Из уголка ее губы потекла струйка крови, но женщина все равно смогла прохрипеть:

— Извиниться? Твоя единственная заслуга — родиться в правильной семье А мы — мои родители, я, Лиам — нам всем приходится выгрызать себе место под солнцем. Почему тебе достаточно было родиться дочерью герцога, а Лиаму, который каждый день горы сворачивает

Я прервала бессмысленный монолог:

— А вам достаточно было родиться красивыми, чтобы без мыла пробираться в любые щели. Ладно Лиам, он хотя бы тужится стать лучшим в своем деле, а конкретно ты чем заслужила свое положение, неблагодарная дрянь? Мне же, дочери герцога, даже партия светила только с отвратительным Гарольдом, и то из-за дружбы с его семьей. О, кстати о них! Пусть тебе станет еще больнее. Я почти уверена, что на свадебном банкете тебя отравил герцог Аврей. Сдохни с этой мыслью. И, раз уж мы так мило болтаем, признайся честно — Лиам участвовал твоем плане?

Неожиданно болезненная гримаса на ее лице начала расслабляться, Шелла слабо улыбнулась. Отвечать она не спешила, а мгновения ее жизни утекали, поэтому я надавила:

— Скажи уже. Не хотелось бы перерезать глотку невиновному.

Она улыбалась все шире и шире, обескураживая меня. Неужели у Севертов настолько развит самоконтроль, что они даже перед ликом смерти не теряют самообладания?

— Нет, — наконец-то отозвалась она. — Лиам, как и его отец, слишком предан Рубежу. Отчима он не любил и не принимал, но никогда в жизни не пошел бы против Россов, считая только вас потомственными защитниками границы. Мужчины такие наивные

— Тогда отчего ты так скалишься? — меня ее поведение начало настораживать.

— Потому что он уже здесь. И он не будет тебя слушать, когда увидит это

— Кто? — задала я вопрос, хотя ответ понимался сам собой.

Я вскочила, оглянулась на запертые двери — ни единого звука. Лиам не мог вернуться от Авреев так скоро! Но уходить придется через окно, в коридоре лучше не появляться, и это не проблема. Я шагнула в сторону и дернула тяжелую штору, а Шелла все продолжала, перемежая слова хриплым смехом:

— Я никогда не занималась магией, а мой дорогой сын настоял на изучении лишь одного заклинания — призыва о помощи. Где бы он сейчас ни находился

Распахивая окно, я уже слышала нарастающий шум. Сиганула вниз под