Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Будем надеяться, – Серый Лис зевнул в кулак.

– Почему бы нам не отправиться в погоню прямо сейчас? Думаю, мы бы справились. – И она положила руку на короткий лук, притороченный у седла.

Соли усмехнулся.

– Нет, – помотал он головой. – Этим его не возьмёшь. Во всяком случае, с одного-двух выстрелов. Он силён и быстр чудовищно, потому что он и есть чудовище. У переправы он убил троих наёмников, не моргнув. Он выжил на той стороне реки, где сгинула целая армия дубогорцев и гессов. И потом: не забывай, что он Чемпион. Знаешь ли, что сие слово значит?

– Такое прозвище?

– Прозвище? Глупости. Слушай сюда. Первые поселенцы Тауруса между собой почти не грызлись. Был у них один общий могущественный враг, но об этом позже… Шло время, на континенте появились разные народы, и, как ты знаешь, между ними шли жестокие войны. Некоторые длились сотни лет, до истощения и вымирания. Но один мудрый владыка предложил выходить на поле брани лишь двум воинам с каждой стороны. Исход их битвы и решал судьбу целого народа. Таких воинов звали чемпионами.

– Ух, ясно. – Хелька спохватилась, что, пока слушала, слишком широко открыла рот.

– Чемпион несёт на себе великую ответственность, – заглянул Соли в её горящие глаза. – Победит – сохранит тысячи жизней, тысячи мужей, отцов и братьев. Проиграет – весь его народ окажется в рабстве. Потому чемпион должен быть безупречен в ратном деле. Бой чемпионов был священен, и до сих пор к нему обращаются многие народы Тауруса. Хотя находились и те правители, кто вероломно нападал на врага, после проигрыша своего чемпиона. Но ни разу войско, нарушившее клятву, не одержало победу.

– Это вы, ритори Соли, мне сказки рассказываете?

Лицо Серого Лиса погрустнело.

– Я сам был свидетелем таких битв. И даже видел, как за нарушение клятвы печальная участь постигла мой собственный народ: гессианцев, – на его лбу пролегла мученическая складка. – А ещё я видел в деле Гаспара Таурусского. На службе у императора его призывали как чемпиона не единожды – то в преддверии грозной сечи; то, чтобы погасить огонь восстания. А однажды ему позволили биться за крохотный народец, который не мог защитить себя сам. Враги, выходившие на бой с ним, казались сильнее, выше и могущественнее, но каждый раз он расправлялся с ними так же привычно, как косарь косит рожь или как плотник забивает гвоздь.

Господин Соли, предавшись воспоминаниям, рассеянно уставился вдаль.

– Вы как будто восхищаетесь этим нелюдем, ритори? – ухмыльнулась наёмница.

– Восхищаюсь? Что-то прежде я не слышал от тебя таких слов, Хелька. Раньше ты бы сказала «писаетесь кипятком» или «в попу чмокаете» – что-то из жаргона твоего братца.

– Я читаю книгу, которую вы мне дали. – У Хельки покраснели уши, щёки и всё, что могло покраснеть. – Пока получается медленно… «Сказания про Иинесс и Ирджана». Ирджан сказал ей на Соколином мосту во время прощания: «Ты восхищаешь меня». – И она покраснела ещё пуще.

Соли крякнул.

– Ты начала не с той книги, девочка.

Хелька нахмурилась: она не любила, когда он так её называл. Это обращение показывало пропасть, которая лежала между ними. Возраст. Страна. Происхождение.

– Если хочешь знать, – продолжил Соли, – меня действительно впечатляет этот человек. Не могу сказать, что я восхищаюсь им, но определённо уважаю. Не только как чемпиона и успешного командира, но и как личность. Однажды, когда я гостил в столице, на площади Утки и Собаки один знатный вельможа решил покончить с собой и уже собирался прыгнуть с башни на камни. Он был ещё молод и потерял всё состояние покойного отца: корабли с товаром во время шторма затонули в Горьком море. Толпа смотрела на этого несчастного и насмехалась, ведь он стоял в окне так долго и не решался прыгнуть. Однако, на его счастье, в толпе оказался оруженосец ритори Гаспара, который жил в соседнем доме. Чемпион поднялся на башню и пробыл там всего минут десять. Я видел, как они беседуют о чём-то. Я не знаю, что именно он ему сказал. Но тот юноша спустился с башни и ушёл. После ходили слухи, будто его спаситель подарил ему маленький парусник, а вельможа торговал с него фруктами и получил прозвище Мандариновый Принц. Дела шли у него хорошо…

Непривыкший к длинным речам, Серый Лис облизал губы, кашлянул в кулак и посмотрел на дорогу.

– Спустя пять лет я видел, как он подавляет голодный мятеж в Гейзерграде. И это было… хм… очень убедительно и почти без крови. Но… – Соли поднял к небу глаза. – Люди меняются. Их портит власть и особенно слава. Гаспар Таурусский уже не тот. Он совершил много глупых ошибок при дворе. И неспроста превратился в чудовище. Я не сожалею, что мы по разные стороны.

Хелька нетерпеливо завертела головой.

– Мы стоим здесь и теряем время, – прошептала она. – А что, если мы упустим его?

– Насколько я понял, у них только старая кляча. И телега с грузом. Далеко они не уедут. Дорога в ту сторону сильно заросла, осталась только древняя тропа, а вокруг непроходимые леса и болота. Им придётся нести груз на себе. Они будут идти медленно, а мы поедем верхом. И кажется, я знаю, куда они направляются.

– И куда же?

– В Слепую Лощину – временное пристанище всех беглых преступников, контрабандистов и насильников. Нет в Глухолесье укрытия надёжнее.

Со стороны дороги послышался стук копыт, скулёж собак, грубые голоса, хохот.

Хелька безошибочно распознала высокий голос брата.

Именно Руп первым показался из-за деревьев.

– А! Вот и моя сестричка! С таким лицом, как будто её только что леший обрюхатил!

– Закрой пасть! – разозлилась Хелька. – Тебе сказали быть с отрядом к полудню! Почему так долго?!

Руп чуть побледнел. «Может быть, потому, что она единственная, кого Зверёныш побаивается или просто уважает», – внезапно понял для себя Серый Лис.

– Мы спешили, как могли, – обиженно пробормотал Руп. – Верно я говорю, ребята?

– Ребята на ветках болтаются, – огорошил его Кески, средний из братьев, у которого всегда было наготове острое словцо.

– Малец немного поиграл во дворе, – без тени улыбки добавил Эту. – Самую малость.

– Что ты опять натворил? – к ушам и щекам Хельки подступила кровь, глазища вытаращились.

– Да ничего