Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Ну, он хотя бы был разведчиком, – пожал плечами Ориоль.

– Значит, ждать… – медленно проговорила она, глядя за горизонт. – Снова сидеть и ждать.

– Почему же сидеть? – клоун поднялся, стряхнул с шаровар песок. – Начинаем гастроли!

На бледных щеках Рузиль выступил румянец, в глазах сверкнули искорки.

Она вскочила на ноги, закрыла руками рот, а потом звонко рассмеялась.

– Когда? – спросила она.

5

Садящееся солнце очертило красным силуэты двух всадников, медленно пересекающих Лысые холмы, те самые, что находятся на границе Глухолесья.

Редкие и уродливые, как волоски и угри на щеках юноши, на склонах торчали высушенные ветрами коряги и пни – результат многовековой вырубки, сделавшей эти земли бесплодными. Дорога петляла между буграми и, как змейка, тянулась к тёмной полосе леса на горизонте.

Путники ехали молча, как будто ехали уже давно или как будто знали друг друга вечность. Впрочем, и то и другое являлось причиной молчания. Бледный беловолосый юноша со светлыми глазами выглядел уставшим. На лице Анемеда виднелся свежий, но уже затягивающийся шрам, который невозможно чесался и который Моргред, запрещал ему чесать.

Доехав до первой полосы деревьев, они сделали привал, и юноша довольно-таки проворно натаскал хвороста и разжёг костёр. Затем достал из дорожного мешка ощипанную тушку курицы, завёрнутую в крапиву, надел её на вертел и начал готовить.

Моргред всё это время почти не двигался и задумчиво глядел на огонь, как бы позволяя Анемеду служить себе. Затем он извлёк из сумы книгу в кожаном переплёте и начал читать. Небо темнело, и ему пришлось поближе придвинуться к свету костра.

Тонкие губы колдуна медленно двигались, время от времени он прикладывал к ним согнутый палец и бормотал что-то то ли удивлённо, то ли восторженно.

Анемед, его ученик, не обращал на это никакого внимания. Его пальцы, вымазанные жиром, терпеливо разделывали курицу и раскладывали в две деревянные миски.

По какому-то негласному и уже сложившемуся между ними правилу, юноша никогда не начинал разговор первым. Он почти ни о чём не спрашивал, ничем не интересовался, старался не встречаться взглядом со своим ментори. Моргред, напротив, всё время пытался разговорить Анемеда, но тот как будто оставался безучастным и к себе, и к нему, и ко всему остальному миру.

Сначала колдун всё списал на ранение и шок, который молодой человек пережил, попав в ловушку под сводом цирка. Но затем осознал, да-да, осознал! Что таким Анемед был с ним всегда: почтительным, вежливым, но холодным и закрытым.

Поэтому, когда в прохладном вечернем воздухе раздался тихий голос альбиноса, Моргред от неожиданности вздрогнул.

– Какое оно на вид?

Прямой, немигающий взгляд колдуна мог выдержать не каждый. Но этим вечером Анемед не только не отвёл красноватых глаз, но и внимательно вгляделся в лицо учителя.

Моргред захлопнул книгу.

– Никто не знает точно. Артефакт защищён сильным колдовством и может принять самое необычное обличье.

– Какой-то предмет? Оружие?

Заученным движением он протянул ментори миску с едой, чуть склонил голову. Сам сел подальше, по ту сторону костра. Жадно впился зубами в курицу, проглотил большой кусок. И снова посмотрел на учителя.

Моргред поджал губы:

– Может быть, предмет. А может, даже и живое существо…

– Птица? Зверь? Человек?

Колдун снисходительно улыбнулся:

– Человек? Нет, это, пожалуй, слишком. Но в одной древней книге его именуют Аутиоруусу – цветок пустыни. В другой – изображают в виде снегиря с кроваво-красной грудкой. Туликан Дупло утверждал, что перевод с древнего неверный и дословно имя артефакта переводится как «сосуд с ароматом». Он даже изображал его в виде бутылочки для благовоний из розового стекла.

Моргред посмотрел на юношу, как бы проверяя, не утомил ли его, и продолжил чуть веселее:

– Но Туликан был большим выдумщиком и слишком во многом пытался разобраться за свою короткую жизнь. Возможно, он ничего толком не знал об артефакте.

– А что думаете вы, ментори? – поинтересовался Анемед.

– Я не просто думаю, я знаю. Всю свою жизнь я посвятил изучению этого вопроса. Каждое из этих предположений по отдельности неверно, но все вместе они верны.

– Как это?

– Артефакт меняет свою форму, когда вновь возвращается в наш бренный мир. Его обличье сообразно времени, эпохе, а может быть, той высокой роли, которой он служит.

Юноша отложил уже пустую миску, вытер рукавом рот.

– И что же это за роль?

– Я уже говорил тебе, – ответил колдун, изображая лёгкое нетерпение. – Нести в мир Сияние Тахти. Великую энергию, которую чувствуют и используют такие, как мы.

– Такие, как мы… – пробормотал Анемед, уставившись своими бесцветными глазами на костёр. – А все остальные? Они могут её почувствовать? Могут заполучить артефакт?

– Могут, – спокойно ответил Моргред. – Но, как малые дети, не сумеют им воспользоваться. Кроме того, могут себе навредить.

Они замолчали. Какое-то время альбинос шевелил палкой в костре, поднимая к звёздному небу сноп искр, затем спросил:

– Откуда вы знаете, что артефакт уже появился?

Учитель коротко взглянул на него:

– Каждый раз перед его появлением случается огромная трагедия, которая может охватить целый мир. Гибель Исполины, матери городов, не лучшее ли тому подтверждение?

Анемед поёжился, подвинулся к костру и закутался в шерстяной плащ.

– До сих пор не верю, что столицы больше нет. Столько человек погибло из-за него.

– Не ты один, – растянул губы в полуулыбке Моргред. Он поднялся, хрустнув коленями. – Пора готовиться к ночлегу. Завтра нам предстоит тяжёлый путь.

И снова ментори занялся своими делами, а юноша пошёл в лес нарубить еловых веток.

Когда постели из душистой хвои были готовы, они легли прямо под открытым небом, завернувшись в плащи.

Юноша без конца ворочался, не мог уснуть.

– Что тебя тревожит, мой мальчик? – устало спросил Моргред.

Альбинос вздохнул:

– Нехорошее предчувствие.

– Твои способности уникальны, твои нервы обнажены. Это обратная сторона твоего дара. Ты будешь тревожиться из-за многого. Научись отстраняться от этого. Думай о своей великой роли.

– Это-то и волнует меня, ментори, – упавшим голосом ответил Анемед. – Как я смогу найти и узнать артефакт, если я даже не знаю, как он выглядит?

Холодная и сухая ладонь колдуна легла поверх его рук, скрещённых на груди.

– Ты узнаешь. Дар