Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Зачем? – нахмурился ученик. – Зачем нам с ними пересекаться? Я думал, мы едем за реку, в проклятое место.

– Артефакт уже не там. Приложи ухо к земле. Используй дар.

Анемед, не колеблясь, подчинился. Его щека сразу же намокла, от мха шёл душистый и кислый запах болота. Мальчик закрыл глаза.

Сердце в груди билось ровно. А потом он ощутил толчок, будто мешочек, наполненный кровью, сдвинулся куда-то вверх и в сторону. Иголочка боли заколола в голове, будто стрелка, указывающая путь. В чащу, в глушь!

– Оно там… – благоговейно прошептал он. – Сокровище…

– Я же говорил тебе, ты узнаешь… – с улыбкой промолвил Моргред.

6

Когда минуло далеко за полночь, Ахти, почувствовав, что клюёт носом, ненадолго остановил повозку и посмотрел наверх.

Он не видел верхушек деревьев в темноте, но хорошо чувствовал, как стволы тянутся ввысь, подпирая небосвод. Обычный сосновый лес сменился мощными реликтовыми соснами с такими толстыми стволами, будто это были и не деревья, а колонны в тронном зале великанов. От них шёл мощный смолянистый дух, от которого немного кружилась голова. Между деревьями росли папоротники величиной с человеческий рост.

Ахти жил в Глухолесье достаточно долго и много слышал про красные сосны. Но видеть их, практически осязать, вот так, в темноте, – было всё равно что стать букашкой в высокой траве.

Однако мальчик, хотя и ужасно хотел спать, бодрствуя уже вторую ночь подряд, не терял бдительности и внимательно прислушивался к звукам вокруг. Недолгий, но регулярный опыт охотника подсказывал ему, что в таком необыкновенном лесу и звери водятся непростые.

Всё же Ахти слез с козел, напоил и накормил старушку-кобылу, которая и так показала чудеса стойкости. Ему даже захотелось выпрячь её, но стоило оглянуться на пустынную лесную дорогу, и какое-то предчувствие позвало его вперёд: долго стоять нельзя, предупредило оно.

Ахти не знал, что за голос подсказывает ему. Но нечто подобное он слышал в своей голове, когда спасал жеребёнка из пожара, когда уворачивался от когтистых лап чудовищ в горящем трактире. И если парень чему и научился за последние сутки, так это доверять предчувствию.

Кроме этого неясного ощущения, Ахти слышал вполне отчётливо тихую поступь за спиной. Возможно, сюда вслед за ними пробралась Фиксу с жеребёнком. Но могло быть и так, что за путниками следит нечто из чащи. И от одной только мысли о существе, прячущемся во тьме, у Ахти дрожали колени.

Мальчик запрыгнул на телегу – Гаспар тихо спал. Его раскатистый храп больше не распугивал лесных птиц. Человек-скорпион уснул крепко, сжав челюсти и раскинув в сторону руки.

На его лбу, несмотря на ночной холод, выступили капли пота. Самый никудышный наёмник из той сотни, что охотились за ним, мог бы сейчас одним ударом лишить его жизни.

И Ахти мог. Его пробрал озноб. А ведь действительно: Скорпион ему доверял, хотя знал довольно плохо. Почему?

Гаспар спал уже много часов – достаточно, чтобы выспаться. Пора сменить караул.

Мальчик потряс его за плечо, побил по щекам – Гаспар не шевельнулся. Его лицо было горячим, и тело, похоже, боролось с ядом.

Ахти наклонился над свёртком, откинул край одеяла и коснулся лба девочки. У неё жар, напротив, немного спал. И снова мальчик почувствовал странный, едва уловимый цветочный аромат, который шёл то ли от девочки, то ли от одеяла, в которое она была завёрнута.

Раздосадованный тем, что ему снова нужно возвращаться на пост, Ахти сел на козлы и взял в руки вожжи. Он на секунду замер и посмотрел на ушибленную руку, мальчик и сам не заметил, как вытащил её из косынки. Ахти пошевелил пальцами, покрутил запястьем. Тупая боль ещё сидела в локте, но он уже мог почти свободно двигать рукой.

Он цокнул языком. Кобыла понимающе кивнула и медленно пошла вперёд.

Хотя Ахти безумно устал, его любопытство подогревало последнее напутствие Гаспара: вот так просто он доверил мальчишке провезти их в самую глубь леса.

– Озеро, холм, лощина, – тихонько повторял он названия урочищ, которые являлись важными точками на их пути.

«Впервые, – подумал Ахти, – у меня есть хоть какая-то цель, после того как я не смог попасть в Тихую Гавань».

Так, то негромко напевая, то проваливаясь в лёгкий сон, он ехал вперёд, пока над высокими ветками деревьев-гигантов не забрезжил утренний свет. Дорога всё больше сужалась, и всё чаще приходилось спускаться на землю и править лошадь за узду, чтобы обогнуть разросшийся кустарник, упавшее дерево или раскисший весенний ручей.

Всё чаще ветки царапали руки и лицо, цеплялись за одежду, словно не пуская путников дальше. Не раз Ахти с тоской оглядывался: не вернуться ли ему назад, пока не поздно, и не проснулся ли тот, кто затеял всё это безумство?

Но казалось, ещё немного – и за поворотом появится озеро, за ним – холм, и тогда… Что тогда? Навстречу им выйдет Фархад в своём тюрбане? И что дальше?

Жалобно скрипнуло колесо, в очередной раз наехав на гигантский корень, кобыла споткнулась и издала презрительное «пф-ф-ф». Ветка царапнула щёку, другая – чуть не выколола глаз.

Ахти заслонился ушибленной рукой, поморщился и снова в голове вспыхнул вопрос. Что дальше? Он едет неизвестно куда, неизвестно зачем, с двумя беглецами. Рука болит, он голоден и давно не спал. Ведь всё это – верная смерть!

Зачем и кого он спасает? Ахти пугливо огляделся, как будто его мысли мог услышать кто-то из обитателей леса. И тут же понял – нужно бежать. Это следовало сделать ещё раньше, но он просто испугался темноты, всего, что навалилось на него в последнее время. Назад, в Пеньки! Там раздобыть еды, поспать хоть немного и отправиться дальше, в какой-нибудь крупный город, где всегда нужны лишние руки. Куда угодно, только подальше от проклятого места!

А Гаспар – кто он ему? Так, случайный знакомый… Пусть разбирается сам со своими проблемами.

Телега скрипнула в последний раз, и что-то в передней оси хрустнуло. Ахти едва успел схватиться за борт, телега накренилась, осела. Кобыла рванула вперёд, протащила сломанную повозку ещё пару метров и обиженно заржала.

Ахти соскочил на землю, заглянул под телегу: перед ним торчала, выставив неровные деревянные клыки, треснувшая ось. Колесо проделало в земле колею и, скособочившись, встало.

Он разогнулся, заглянул за опустившийся борт.