Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Мальчишка сорвался с места так, будто от этого зависела его и не только жизнь.

Глава 36

Он выскочил в прихожую, едва Зейн успел снять пальто, и остановился перед ним, не решаясь сократить оставшееся расстояние или дотронуться.

Теперь он очень хорошо чувствовал чужой возраст, и это тормозило любую, даже самую эмоциональную реакцию.

Эрика вышла следом, остановилась на лестнице, наблюдая.

У Зейна было странное выражение лица. Будто он увидел нечто удивительное. Пальцы дрогнули, когда он собрался потянуться к мальчишке, но вовремя опомнился, не коснулся.

Дэн чувствовал себя так, будто его ударили.

Это было не пренебрежение, но около. Кровь Эрики мешала ему почувствовать от Зейна больше, а тот выглядел так, будто потерял к нему всякий интерес.

— Как ты?

А вот голос подвел.

С глухим и злым злорадством она отметила, что эта сдержанность дается ему очень нелегко.

— Хорошо.

Ему хотелось отступить на шаг, оглянуться, ища поддержки и ответы у своей Мистрис.

Зейн поднял голову, не сомневаясь, что она здесь, будто тоже просил помощи.

Эрика спустилась не торопясь, хотя хотелось бегом, и обняла мальчишку за плечи, поцеловала в затылок.

— Дай нам несколько минут, хорошо?

Дэн кивнул, безоговорочно соглашаясь, направился к лестнице, очень стараясь не выглядеть разбитым.

Зейн не стал смотреть ему вслед, прошел на балкон, и, оперевшись на парапет, посмотрел на город.

Он прощался с ним, прощался с этим домом, и все же что-то в его осанке было такое, что Эрика сумела смирить собственную ослепляющую злость.

— Прошу прощения, я не думал, что вы дома. Хотел забрать кое-что из одежды.

Ему было так плохо, что она на мгновение застыла на пороге, прежде чем решилась подойти ближе.

— Тебе в самом деле нечего ему сказать?

— Я не могу трогать чужого «птенца» и приближаться к нему без твоего позволения. Ты едва ли его дашь.

Зейн помедлил еще секунду, а потом, наконец, повернулся.

— Спасибо. Я так тебе и не сказал. Спасибо, что согласилась. И за то что его оставила.

— И это все? — орать при Дэне было нельзя, и приходилось очень стараться, говорить почти шепотом. — Так удобно пристроить его мне и сослаться на правила? Он хотел, чтобы это был ты. Он, блять, так тебя ждал! Какого черта ты этого не сделал, пока я гонялась за этой мразь⁈

— Ты его Мистрис. Он всегда будет ждать только тебя. И своей кровью ты можешь заставить его забыть обо мне за пару дней.

Об это замогильное невозмутимое спокойствие разбивались и возмущение, и злость.

Эрика замолчала так же неожиданно для себя, как вспыхнула. Подошла к перилам и положила на них ладони, поглаживая кончиками пальцев холодный камень.

Зейн отвернулся снова, и это оказалось к лучшему — говорить, не глядя друг на друга, стало проще.

— Я не собираюсь отнимать у него то, кто он есть. Могу, но не собираюсь.

— Тогда дай мне Слово, что он будет в порядке, — он будто спохватился, немного повернул голову в её сторону. — Я помню, что тебе пообещал, и я никоим образом вас больше не побеспокою. Но обещай, что позаботишься о нем. С ним никогда и ни при каких обстоятельствах не должно случиться того, что произошло с тобой.

— Заебись! У нас приступ самобичевания, — Эрика зло рассмеялась и тряхнула головой, глядя в небо. — Его Мастером должна стать я, а ты проявишь охуенную заботу… — она повернулась, безуспешно пытаясь поймать взгляд. — Как ты мог? Как ты, сука, мог, если для тебя это хотя бы в половину было так?

Проклятое беспомощное «Почему? За что⁈» всё-таки вырвалось у нее вот так, и Зейн опустил голову ниже, чтобы новая улыбка не выглядела совсем уж безумной.

— Для меня всё было не так. И для тебя ещё не начиналось. Потом будет хуже. Для тебя свет клином на нём сойдёт, и если будет нужно, ты упокоишься ради него с радостью. И с каждой ночью ты будешь зависима от него всё больше.

— И поэтому ты первым делом любезно предложил мне от него избавиться? — Эрика развернулась к нему полностью, поражённая собственной растерянностью и неверием в то, что слышит.

— Я просто предупреждаю тебя о том, что жить по-прежнему ты уже никогда не сможешь, — Зейн объяснял спокойно, тихо, всё ещё пряча лицо. — Он был рождён для этого. Предназначен. Но ему, как и любому другому, будет тяжело одному.

— Да пошёл ты на хрен, — Эрика почти зарычала, сделала шаг к нему, но остановилась, опасаясь саму себя. — Что значит «предназначен»?

Зейн в очередной раз на нее не посмотрел, разглядывая парапет.

— Ты знаешь, что такое Зов?

— Узнавание?

— Да, — он поднял голову глядя поверх крыш многочисленных высоток. — Ты видишь человека и понимаешь, что он твой. Не можешь есть, не можешь спать, не находишь покоя до тех пор, пока не заберешь его. И постоянно боишься не успеть, если не можешь сделать это сразу. Такие «птенцы» абсолютно жизнеспособны, у них самые большие шансы остаться в Вечности, если Мастер сумеет сберечь. Большинство из нас проживает столетия, так и не испытав этого, в уверенности, что это просто красивая сказка. Со мной это было дважды. С тобой и с ним.

Эрика молчала, замерев на месте, и он продолжил, уже не задумываясь о том, что и как говорит.

— Я был уверен, что он мой. Потом появилась ты, и… Я не знаю, как это может быть. С учётом того, что ты от меня отреклась, это невозможно в принципе, но я перестал понимать, чей он на самом деле, твой или мой. Обсуждать это теперь бессмысленно. Я постараюсь не попадаться ему на глаза лишний раз, чтобы не бередить, но думаю, тебе нужно об этом знать.

Эрика снова оперлась о парапет одной рукой, разглядывая его спину.

Зейн никогда не говорил о подобном, никак не объяснял свой поступок, ограничившись коротким и безликим: «Ты мне понравилась».

Для подобного разговора он был чересчур спокоен. Слишком очевидно не желал смотреть в лицо. С убийственным глухим спокойствием отказывался от Дэна, которого привык считать даже не своим человеком, а своим «птенцом», и даже не пытался побороться, предложить ему выбрать.

Быть может понимал, насколько жестоким подобное предложение будет.

Быть может…

Ему было не просто плохо, он был уничтожен случившимся, и не нужна была никакая особая связь для того, чтобы это понять.

— Почему ты не обратил его сам? У тебя было на это время, и в моем разрешении на это ты