Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Уточнить, уверен ли он в том, что справится один. А после отпустить, разорвать эту крепнущую связь, избавиться раз и навсегда от собственной потребности в нём, как от самой очевидной слабости.

Эрика потянулась, задумчиво погладила его щеку, и Дэн прикрыл глаза, незамедлительно подаваясь навстречу.

— Я ни черта не знаю, что с тобой делать. И Селина останется, я дала ей Слово.

Мальчишка кивнул, не открывая глаз, принимая ее слова как официальную часть, обязательную перед тем, как они перейдут к делу.

Эрика бегло считывала его, просматривая дальнейшие намерения и планы.

Он не собирался ничего сделать с собой, не хотел упокоения. Ему нравилось быть вампиром, он не сомневался, что справится. Он просто готовился еще раз потерпеть.

— Я думала, что сдохну, когда он меня оставил. Ты знаешь очень много, но не представляешь, о чем сейчас говоришь.

Дэн распахнул свои невероятные нечеловеческие глаза, уставился так, будто не верил, что она произнесла это вслух.

Эрика и сама верила слабо.

Она не говорила об этом никогда и ни с кем, не испытывал такого желания и не намеревалась посвящать. Однако Дэн оказался так близко, что немыслимым представилось, чтобы он не знал.

Развернувшись на спину, она притянула Дэна к своему плечу, обняла обеими руками и постаралась не задумываться, пытается ли утешить его или себя.

— Я родом из маленькой деревни под Мюнхеном. Он завернул туда, потому что дороги размыло, лошади было трудно идти. Мне было двадцать девять, взрослая женщина. Хороший муж, три прекрасные дочери. Когда я его увидела…

Она не стала договаривать, а Дэн хмыкнул тихо, подтверждая, что это и не требуется. Прижался крепче, будто так могло стать проще.

— Мы разговаривали дважды. В первый раз он заглянул на кузнецу, чтобы спросить дорогу. Во второй назначил встречу на старой конюшне. Будучи доброй католичкой, я честно собиралась на утро топиться в Изаре после такого греха, — она хмыкнула, погладила волчонка по голове в знак признательности.

Дэн фыркнул уже очевиднее, по всей видимости, припомнив, чем они в этой самой постели занимались, и говорить в самом деле стало легче.

— Я понятия не имела, чего от него ждать, и кончилось все больно и кроваво. Мои чувства он не особенно пощадил. И моего согласия не спрашивал. Просто забрал себе.

Дэнни замер, осознавая услышанное. Примиряясь с тем, что не было никакой красивой истории, только боль, кровь и чудовищное насилие, в котором, тем не менее, испытывали потребность они оба.

— Я думал, ты его…

— Любила? — Эрика хмыкнула, растрепала его волосы. — Это не совсем то слово, волчонок. Я его обожала. Мне в самом деле ничего не было нужно, если не будет его. Как будто краски меркли. Мы ссорились. Несколько раз он наказывал меня всерьез за то, что я не хотела учиться читать. Но все было… взаимно. Я ни одной минуты не сомневалась в том, что нужна ему. Ревновала его, как сука. Почти уверялась в том, что он ко мне охладел, и тут же он делал что-нибудь такое… Он был мне хорошим Мастером, черт его возьми. Лучшим, какого только можно пожелать.

Она остановилась, поняв, что короткая поучительная история окончательно превратилась в никому ненужную исповедь. Посмотрела в потолок, пытаясь успокоиться.

Это было слишком.

Слишком.

Дэнни приподнялся, посмотрел в лицо внимательно и встревоженно, а потом молча потянулся и поцеловал под подбородком, прежде чем лечь обратно.

— Он сказал, что вы расстались потому что он плохо обошелся с тобой. Я больше ни о чем не спрашивал.

Он предлагал продолжить, не смея настаивать, и Эрика вернула ему поцелуй, мазнув губами по виску.

— Мы поссорились в Каире. Застряли там на неделю, ждали подходящий корабль. Мне за каким-то чертом хотелось в Шотландию. Это была уже первая четверть двадцатого века, но транспортное сообщение было еще так себе. В Каире, как ты понимаешь, было по традиции погано: пыльно, грязно, шумно и очень много охотников. Волков и не только. Началось вроде с мелочи, потом пошло-поехало. Когда начало заходить слишком далеко, я попыталась заткнуться и помириться. В процессе он сделал мне больно. В итоге я ушла, а он вслед послал меня к черту.

Уставшая перед глазами картина оказалась до отвращения живой. Со временем и Отречением, на фоне других дел и имеющих значение здесь и сейчас обстоятельств, краски лишь немного поблекли, а чувства… притупились?

Эрика закрыла и открыла глаза, продолжая машинально поглаживать по спине своего мальчишку.

Можно было хоть руку себе откусить, это все равно было… важно.

— Разумеется, на следующую ночь я уже приползла обратно. И его там не было. Он, блять, просто собрал свои вещи и сел на этот ебаный корабль, — она с удивлением услышала собственный короткий, хриплый и злой смех. — Я четыре дня его ждала. Лежала на полу в той комнате и готова была в ногах у него валяться, лишь бы он не делал так больше. Это была даже не тоска, это… Не знаю, как передать. Пустота. Что-то, что выжигает изнутри. Как будто куски плоти вырывают заживо. Я думала, что он так меня наказывает, потому что не было ни записки, ни денег. Ни хрена. А он всегда возвращался. Но в тот раз я сказала, что обойдусь без него, и он мне такую возможность предоставил.

Дэн помолчал, ожидая, что она продолжит, а после приподнялся, уперевшись ладонью в постель, нависая сверху.

— Я не буду говорить, что мне жаль, это… Мерзко. И я правда благодарен за то, что ты рассказала, но для нас с тобой все по-другому. Ты не забирала меня без согласия и ничего мне не обещала. Я сильный, Рика, ты знаешь, что я справлюсь. Я не хочу быть для тебя обузой. Особенно после всего, что ты для меня сделала.

Он склонился ниже, целуя в щеку и уголок губ, словно извинялся за то, что слушать все это ему было больно, и тут же отстранился, чтобы не было похоже на предложение или просьбу о чем-то.

Эрика потянулась, снова погладила его по волосам вдоль виска.

— И откуда ты только взялся такой?..

Придумать ответ, даже самый неуместный и дурацкий, Дэнни не успел.

Повернулся замок и открылась входная дверь.

Эрика приподнялась, мгновенно собираясь, а волчонок застыл, посмотрел на нее, как готовая к погоне, но смиренно ожидающая ее команды гончая.

Насколько бы неприглядными ни были подробности прошлого, это было уже не вытравить, не убрать из его головы просто так.

Эрика скривила губы в подобии улыбки, а после