Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Зейн отметил это краем сознания, трусливо цепляясь таким образом за реальность.

Эрика получила ответ, и кажется, на этом у нее закончились силы.

Она сидела, привалившись спиной к двери и вытянув ноги, смотрела на свое Творение бессмысленными горящими глазами и, кажется, начинала понимать.

Наблюдать за ней в такой момент было бесчестно, как подсматривать за чужой страстью в замочную скважину, и Зейн разглядывал пол, бессмысленно отмечая узоры на темном дереве.

Дом Мердоков был пропитан магией, творимой поколениями, оседавшей на стенах, в каждой крошечной щели. Быть может, это как-то поможет. Быть может, уникальные щиты Лив, которые даже он не смог повторить в точности, сделают свое дело, в качестве побочного своего эффекта удержат разум в зверским образом измененном теле…

Кэт могла знать.

— Не смей приближаться к нему, если что-то окажется не так.

Он не сразу понял, что Эрика заговорила, настолько странно прозвучал ее голос.

Селина вздрогнула, — ее испуг ощущался кожей, — и Зейн поднял голову, посмотрел в ответ с заторможенным, но искренним удивлением.

Она не поменяла позы, даже головы не повернула, но не была похож на себя прежнюю.

Если бы не знал точно, сколько ей лет, Зейн счел бы, что перед ним некто очень старый. Почти такой же, как он сам.

Такая сила передается лишь с кровью, и, ощущая ее, хотелось только встать и уйти, не видеть ее никогда больше.

Такую силу не получают просто так, в рамках необременительного романа, за деньги или услугу, уговорив, запугав или отобрав в бою.

Тот, кто ею поделился, был важен…

Она была для него важна…

А еще важнее было знание о том, что столь древняя кровь всегда мудрее. Даже в малом количестве ее могло хватить для маленького локального чуда.

Так или иначе, даже если Дэн очнется нежизнеспособным, Эрика не была намерена его отдавать, и эта слепая безотчетная любовь Создателя, успевшая родиться быстрее положенного, грозила стать проблемой.

Попытавшись несколько раз, они так и не успели сцепиться всерьез, но даже не зная, ее пределов, Зейн понимал, что справится с ней, если придется.

Всего лишь гибель одного «птенца», — такая, в сущности, малость на фоне безграничных возможностей Вечности…

Он снова уставился в пол, давая понять, что услышал и принял к сведению. Не объясняя, что не станет обсуждать это, пока нет конкретного и неоспоримого повода.

— Ты его отдашь?

Пока они не разорвали друг друга раньше времени, нужно было держаться так, будто нет никаких сомнений в том, что все завершится благополучно. Так, будто есть все основания планировать будущее, решать, как быть с ним дальше.

Эрика не желала больше никакого кровного родства, прямо говорила о том, что не имеет намерения когда-либо создавать себе подобных.

Ее собственный возраст и так кровь, что, как выяснилось, была в ней, не оставляли возможностей бросаться словами.

Она не хотела обзаводиться семьей, не собиралась отвечать за кого-то.

Быть может, что-то кому-то пообещала, потому что разделять такую кровь было чревато. Слишком редко, слишком ценно, чересчур непредсказуемо.

Это давало иррациональную, подлую, но неистребимую надежду на то, что Дэнни ей не нужен. Что, дождавшись благополучного пробуждения, она использует наилучший для себя и для него момент, чтобы отказаться, отречься до того, как связь между ними сформируется окончательно.

Сделав то, о чем попросили, оставит волчонка ему.

— Заткнись! — Эрика не ответила, а глухо зарычала, подаваясь вперед. — Я запрещаю.

Она была слишком измотана, но всё равно готова была броситься, если придётся, и Зейн отступил, коротким кивком дал знать, что понял.

Глухая и тёмная отупляющая безнадёжность была единственным доступным чувством, и он позволил ей взять верх надо всем прочим, чтобы переждать день.

Сквозь это притупившее все остальные чувство он отстранённо осознал рассвет, услышал тихие и быстрые шаги Лив в коридоре.

Глава 33

Мердок вернулся позже, — уставший, злой… Приятно удивлённый.

Всю ночь он делал то, что полагалось делать Смотрящему.

То, что полагалось делать Мердоку в случае отсутствия Смотрящего.

То, ради чего они долгое время не искали знакомства друг с другом, опасаясь возникновения предвзятости.

По всей видимости, это оказалось проще, чем Джон предполагал.

Авторитет Эрики оказался крепче, а представления ее подданных об этике — глубже, чем ожидалось.

Волк оставался волком, но «птенец» Смотрящей был из совсем иной категории. Не регламентированной ни одним законом или традицией, но безоговорочно принимаемой теми, кто жил давно.

Новообращенный и его Мастер были неприкосновенны, всё сделанное и сказанное списывались со счётов и принималось за аффект по определению.

Когда дело коснулись Смотрящей, они согласны были примириться со всем и ждать, и это стало лучшей новостью после древней темной крови Эрики.

Серый ноябрьский день тянулся беспросветно долго.

Отважно боровшаяся с собой Селина все же уснула около десяти утра, свернувшись в комок на ковре.

Зейн встал, чтобы укрыть её пледом, а после опустился на то же место.

Он не дремал и не собирался. Не думал, не планировал, но напряженно ждал. Не находя себе места, не решался и менять позу слишком часто, изредка украдкой бросая взгляды на Эрику.

Та застыла мраморным изваянием, но не погружалась даже в дресоту, болезненно и неотрывно глядя на Дэнни.

Кожа мальчика посерела, глаза и щеки ввалились, волосы повисли.

Эрика будто пыталась примирится с самой собой и с реальностью, в которой он ещё должен был проснуться и первым делом начать искать ее растерянным полуслепым взглядом.

Как много она понимала и помнила, насколько глубоко намеревалась прочувствовать и что применить на практике?

Зейн думал и сходил с ума от неизвестности, теряя счёт времени.

Это не его дело.

Если Дэнни проснётся и останется в своём уме, ничто из этого никогда не станет его делом.

Приучать себя к этой мысли следовало дольше, чем он хотел бы и мог допустить.

О том, что солнце село, он узнал от Селины.

Она шевельнулась и села, просыпаясь мгновенно, как это делали они, а не восставая ото сна постепенно, как было в норме для столь юных созданий.

Поправив растрёпанные волосы, она лишь скользнула взглядом по старшим, а после уставилась на Дэна и встала, едва не запутавшись в пледе.

Древняя кровь в чудовищно молодом сознании и теле…

Это могло бы быть забавно, если бы у кого-то ещё осталось желание говорить.

Для Эрики её пробуждение тоже послужило своеобразным сигналом. Она отстранилась от двери и потерла