Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар

– Прощайте, друзья, прощай Марк… – её голос стал едва различимым шёпотом. – Я любила вас всех…

– Ты не умрёшь, – пробормотал Марк. – Ты будешь жить здесь – моей памяти. В моём сердце!

– Я рада, что знала тебя, Марк, – донеслось в ответ. – Ты дал мне имя. И шанс. И… любовь.

Марк попытался шагнуть, но ноги подкосились, и он опустился на пол. Экран дрогнул, мигнул несколько раз в последней схватке за жизнь, и окончательно погас с тихим шипением, похожим на последний выдох умирающего. На мгновение показалось, что мир за пределами этой комнаты перестал существовать.

Зал снова погрузился в тишину, но теперь эта тишина была другой – тяжелой, полной шока и скорби. Марк медленно опустился на колени перед погасшим экраном, его плечи вздрагивали в беззвучном рыдании. Элли плакала открыто, не стесняясь слёз, которые текли по её лицу маленькими ручейками.

Тезор дёрнулся в сетке и злобно рыкнул:

– Чтоб и ты, Фет, тоже сдох! Предатель!

Но никто не обратил на спелёнатого ящера внимания. Никто, кроме Пумы. Он подошёл к обезвреженным пришельцам, просунул дуло автомата поочерёдно под сетку каждого, и, сдёрнув шлемы-переводчики с обоих, прорычал:

– Нечего слушать наши разговоры, птеродактили хреновы!

Фет, обездвиженный, но способный говорить, не замечая проклятий в свою сторону, тихо пробасил:

– Я не знал Лолу, но сочувствую общему горю. Она из моего племени. Такая добрая…

Профессор тяжело опустился в ближайшее кресло, его седые волосы казались ещё белее в голубоватом свете отсека.

– Так нельзя, – пробормотал он, качая головой. – Так просто нельзя…

Элли, вытирая слёзы ладонью, вдруг заговорила, голос дрожал, но в нём чувствовалась сила:

– Знаете, Лола недавно помогла мне не только с научной статьёй. Она… она сказала мне кое-что, что изменило моё отношение к жизни. Когда я жаловалась на трудности, она спросила: «А что если жизнь даёт нам не то, что мы хотим, а то, что нам нужно для роста?» Тогда я не поняла её… а сейчас… Трудности и проблемы. Преодолевая их, мы крепнем и растём…

Голос Элли оборвался, и она снова заплакала, уткнувшись лицом в ладони.

Ларри стоял у стены с непроницаемым лицом. Но если присмотреться, то в уголке его глаза станет заметна одинокая слеза – крошечная, но настоящая, точно далёкая звезда в ночном небе.

В отсеке корабля пахло сталью, озоном и чем-то ещё – может запахом горя, или памяти, или просто человечности, которая проявляется даже в самых тёмных и безнадёжных ситуациях.

А где-то в бесконечности цифрового пространства плыло письмо – эхо угасшей электронной души. Послание существа, которое никогда не было человеком, но научилось любить, прощать и бояться смерти ничуть не хуже любого из живущих. Оно расскажет миру, что Лола была и какой была. Но Ларри уже знал: мир не поймёт. Как и он не понял тогда раненого вальдшнепа. Осознание пришло позже…

Глава 4

Стальные яйца

В тот момент, когда генерал Уильям Кроули отдал приказ об отступлении, пустыня Сонора перестала быть просто пустыней. Она превратилась в самый настоящий военный муравейник, растянутый до исполинских размеров. И наблюдая за этим зрелищем, генерал думал только об одном: «Неужели мне придётся превратить часть американской территории в дымящуюся радиоактивную воронку?» Ситуация стала настолько критической, что армию отводили на безопасное расстояние, увеличивая радиус оцепления.

Солнце палило немилосердно, выжигая всё живое. И казалось, что даже воздух сегодня стал гуще и горячее. Танки, напоминающие гигантских стальных жуков, с рокотом отползали от серебристого объекта, который торчал посреди пустыни стальным яйцом космического птеродактиля. Гусеницы пережёвывали песок, оставляя за собой глубокие борозды – рваные шрамы на лице пустыни. Вертолёты исполинскими осами, кружили с яростным воем, лопасти хлестали раскалённый воздух с глухим ритмичным звуком, поднимая вихри мелкой пыли. Она забивалась в горло, скрипела на зубах, оседала на защитных костюмах солдат, которые сновали туда-сюда муравьями, спасающими личинок перед надвигающимся бедствием. Только вместо дождя им грозила ядерная бомба.

В самом центре этого хаоса, маяком посреди бушующего моря, возвышалась огромная штабная палатка бежевого цвета. Десятки тросов, прикреплённых к земле, сдерживали её стремление сложиться от порывов ветра.

Внутри палатки пахло смесью крепкого чёрного кофе, кислого пота и того особого аромата, который источает человеческий страх – запаха неизвестности, нависшего над всеми дамокловым мечом. Повсюду стояли столы с компьютерами, мониторы которых отбрасывали зловещий синеватый свет на лица офицеров, делая их похожими на мертвецов.

Экраны, расположенные на стойках вдоль стен палатки, непрерывно мигали, показывая всевозможные данные: таймер ультиматума безжалостно отсчитывал секунды – тридцать две минуты из отведённых двух часов уже истекли. Рядом с таймером мигала надпись «ЭМИ-бомба: ГОТОВО К ПРИМЕНЕНИЮ», а чуть ниже – «Тактическая ядерная боеголовка: ОЖИДАНИЕ». Эта боеголовка, притаившаяся в специальном контейнере в нескольких километрах отсюда, казалась генералу Кроули спящим драконом. Дракон мог в любую секунду превратить пустыню в огненно-стеклянное море из расплавленного песка, поэтому будить его было крайне нежелательно.

Генерал стоял у главного экрана с картой местности, на которой звездолёт сиял красной точкой. Кроули заложил руки за спину и слегка расставил ноги, точно капитан на мостике корабля во время шторма. Его лицо напоминало старую кожаную перчатку, которую слишком долго оставляли на солнце, – всё в глубоких морщинах и складках, обветренное и потемневшее от загара. Глаза – два тёмных омута, полных сомнений, которые он так усердно пытался скрыть от окружающих. Эти глаза видели много войн и много смертей. А теперь они смотрели на экран, где таймер безжалостно отсчитывал время до момента, когда придётся отдать приказ. Возможно, самый трудный приказ в жизни генерала. Военная форма, некогда выглаженная, теперь стала мятой, а на воротнике виднелись следы пота.

Кроули ждал любого сигнала от группы Фила Лики. Но звездолёт превратился в памятник самому себе. Не отвечали и ящеры, которым предъявили ультиматум. Корабль безмолвствовал, и это молчание давило на генерала всё сильнее. Казалось, что огромное металлическое яйцо просто проглотило всех, кто находился внутри, и теперь переваривало их в инопланетном желудке.

– Почему ящеры не выходят на связь? – пробасил генерал. – Неужели эти рептилии не боятся смерти?

Он хмыкнул и, прекрасно видя таймер рядом с собой, задал риторический вопрос:

– Сколько им осталось?

– Один час и двадцать восемь минут, сэр, – немедленно отозвался капитан, сидящий за компьютером.

Генерал удовлетворённо кивнул и повернулся к человеку, стоящему рядом.

– Профессор, – голос Кроули звучал грубо, с нотками упрека, – как вы думаете, почему до сих пор группа Фила Лики не вышла на связь?

Роберт Ноубл с раздражением провёл рукой по воображаемым волосам, которые давно превратились в лысину. На его лице читалось беспокойство, граничащее с паникой. Его наряд – белая рубашка с закатанными рукавами, чёрные брюки и сандалии на босу ногу – больше подходил для прогулки в парке, чем для военной операции в пустыне.

– Генерал, если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы не стоял здесь, кусая губы! – нервно огрызнулся он. – Либо системы связи внутри корабля не работают, либо… – он замолчал, не желая произносить вслух самый мрачный вариант.

– Либо ваши люди уже мертвы, – безжалостно закончила за него фразу Элеонора Райс, директор АНБ, работавшая неподалёку за планшетом. Тёмно-синий костюм сидел на ней без единой складки. Даже здесь он сохранил безупречную свежесть вещи, снятой с вешалки и только что надетой.

– Мы не можем исключать такую возможность, – продолжила Райс металлическим голосом, от которого у многих пробежали мурашки по спине. – И нам нужно быть готовыми действовать решительно, если мы не получим никакой новой информации до истечения ультиматума.

Роберт Ноубл выглядел так, как будто его ударили под дых.

– Они не мертвы! – выпалил он. – Фил, Элли и другие – они умные, опытные люди. Они