Рассвет русского царства. Книга 12 - Тимофей Грехов

них нельзя. Мой народ спрашивает их через воду. Но… — замялась она. — Лоа никогда не отвечают дважды одинаково. Спросишь про одно… покажут другое, и поймёшь ты это через год. Когда уже поздно. Я видела беду задолго, — продолжала Нува. — Вода показывала, что в твою семью идёт горе, и духи возьмут двоих.

— Почему двоих? — спросил я. — За что?

— За лёд, Фаро. — Она подняла на меня глаза. — Тогда, на реке, был суд. Твой отец вышел против хана… и духи уже решили, чем этот суд кончится. А ты встал поперёк. Метнул копьё… и забрал у них то, что они считали своим. Духи не злые, Фаро. Они как вода… возьмёшь у реки, и река возьмёт своё в другом месте. Отвести это было нельзя. Никому. Я могла только торговаться. — Она тяжело вздохнула. — Не знаю, как, но ты меняешь привычный ход вещей. Хан на льду мог вернуть этот ход обратно…

Как бы странно не звучали слова Нувы, но я своим попаданием в этом время изменил историю. Немного подумав, я спросил.

— Кукла?

— Кукла, — поняв о чём я, произнесла Нува. — Ты тогда рассердился на меня… а это мать… Алёна стояла между духами и дочерью. Так уж сложилось, но мёртвая мать сильнее живой, Фаро. У мёртвой руки длиннее. — Она посмотрела на кровать. — Аня жива. Это всё, что я сумела выторговать. Это… и ещё одно. К тебе больше не придут, ты свободен в выборе судьбы.

— Почему ты не сказала мне тогда всё как есть? — спросил я.

— Потому что ты… это ты, — просто ответила она. — Ты бы встал поперёк судьбы. Снова. Ты иначе не умеешь… я видела твой дух, он как столб огня, его видно из другого мира. И тогда расплата была бы страшнее… и пришла бы опять за теми, кто рядом с тобой, а тебя бы оставила смотреть.

Я прошёл к кроватям. Поправил девочкам одеяло и вернулся к двери, обернулся.

— Ты можешь спросить у духов… кто стоит за гибелью Алёны?

Нува серьёзно посмотрела на меня.

— Я спрашивала, Фаро, — она покачала головой. — Они не ответили. Один раз вода показала дорогу… длинную, в снегу. И всё. Лоа сказали, что ты сам должен пройти этот путь.

— Значит, пройду, — сказал я и вышел за дверь.

Верил ли я в слова Нувы? Хрен его знает… Всё произошедшее легко могло оказаться совпадением. Убили Алёну не духи…

Когда я лёг на свою кровать, я вспомнил ещё одну фразу, оброненную Нувой: «К тебе больше не придут, ты свободен в выборе судьбы».

— «Что Нува или же этот Лоа имел в виду? — подумал я. — У меня теперь что… есть разрешение менять историю, как захочу, и мне ничего за это не будет?»

Глава 18

Разбудил меня детский смех за стеной. Я полежал с минуту, надеясь ещё уснуть, но сон как рукой сняло. Судя по звукам, в детской шло сражение, и подушки летали по всей комнате.

Я поднялся, умылся из бадьи в углу. Натянул старые порты и рубаху, которую не жалко, перетянулся ремнём и, стараясь не скрипеть половицами, спустился во двор.

Начал с шеи. Медленные наклоны вперёд и назад, повороты из стороны в сторону, пока не ушла ночная деревянность. Потом кисти: круговые движения, сжать-разжать, вытянуть каждый палец до хруста. Дальше пошли плечи и локти. Потом поясница — наклоны, скрутки, прогибы. Присел десятка три раз, выпадами прошёл двор из конца в конец, потянул ноги на бревне у забора.

Тело отзывалось хорошо. Поймал себя на мысли, что в прежней жизни в этом возрасте я по утрам искал не бревно для растяжки, а будильник, чтобы его придушить.

Разогревшись, я толкнул калитку и выбежал на улицу.

До бегущего человека никому не было дела. Я спустился двумя улицами к пристаням, повернул вдоль стены и взял обратно в горку, чувствуя, как тело наконец проснулось целиком.

И только один мужик… немолодой, с санками хвороста… меня узнал. Он замер посреди улицы, вгляделся, и глаза у него стали очень большими. Потом бросил верёвку и размашисто, истово перекрестился.

Я улыбнулся и побежал дальше.

Вернувшись на подворье, я огляделся. После вчерашнего застолья желающих помахать саблей по холодку не нашлось… отец с тестем засиделись за полночь, Семён с Богданом от них не отставали.

Вытянул из колодца ведро, ухнул и опрокинул на себя. Потом второе. Кожа загорелась, дыхание перехватило… хорошо!

В сенях меня встретила Нува. Стояла у двери с холщовым полотенцем наготове…

— А кто с детьми? — растираясь, спросил я.

— Инна со Светой… и Олена с ними сидит, — ответила она. — Я сегодня местным по кухне помогаю. Так княгиня Ольга распорядилась.

Я кивнул. Нува забрала полотенце и ушла в сторону поварни…

Наверху я переоделся в чистое и толкнул дверь детской.

— Папа! — Анфиса подскочила первой. Следом подошли Анна и Юра.

Инна поднялась мне навстречу и поклонилась. Олена встала следом… Я подошёл и, как вчера у крыльца, обнял обеих по очереди.

— Извините. Вчера так и не удалось поговорить.

— Мы всё понимаем, — тут же отозвалась Инна и, не выпуская моего рукава, спросила. — А почему Фёдора с собой не взял? Я вчера Ратмира пытала-пытала… мычит, как бык на торгу, и глаза прячет.

— Мест не хватило, честно сказать, — ответил я. — Учанов пять, а желающих плыть было на три сотни больше. Зато вот тебе новость… у вас теперь холопы будут. Фёдор в Казани три семьи взял, пока цена не поднялась.

— Баб поди себе набрал? — Инна наклонила голову и прищурилась.

С ней всегда было легко… и про баб она вставила, попав точно в цель. Но… не рассказывать же ей, как живётся молодому лекарю во взятом городе, где половина жителей готова на многое, лишь бы оказаться поближе к победителям. — Нет, конечно. Нормальные семьи. Кузнец с выводком, гончар… третьего не помню, кажется, кожемяка. Сама всё увидишь и поймёшь, когда дороги встанут и он приедет в Москву.

— В Москву? — Олена подняла голову.

Я повернулся к ней.

— Да. В Москву.

— Дим… — она неуверенно посмотрела на меня. — Она столько несчастья нам принесла, Москва