Человек-Миксер - Денис Райт

— Вы так и не ударили меня.

— А что это тогда было по вашему? — я сел, потёр спину и попытался вернуть лёгким прежнюю форму. В груди неприятно щёлкнуло, но вроде ничего не отвалилось, — Это нечестно.

— Конечно нечестно. Противник в реальном бою тоже не будет честным, — усмехнулся он.

— Хорошо. Тогда теперь я ударю по-настоящему, — я поднялся и отряхнулся.

— Ну, попробуйте, — с приглашением развёл он руки.

Я глубоко вдохнул.

— Блендо, есть идеи? — мысленно обратился я за советом, хотя лучше бы не делал этого.

— Да. Не бей его.

Это было не совсем то, что я хотел услышать.

— А если всё-таки надо?

— Тогда бей лучше.

— Гениально. Запишу в методичку.

Я снова поднял кулаки. На этот раз чуть увереннее. Ну, насколько можно быть уверенным рядом с человеком, который только что аккуратно перевернул тебя, как блинчик на сковородке. Громов едва заметно улыбнулся, глядя на меня.

— Уже лучше, — сказал он и сделал приглашающий жест ладонью, — Давайте, Ковалёв. Покажите, как человек, победивший Ветрова, может ударить обычного инструктора.

Судя по всему, ближайший час станет самым унизительным в моей жизни. А это было только начало тренировки… Второй раз я ударил быстрее. Правда, слово «ударил» здесь снова было комплиментом. Кулак пошёл вперёд, я даже успел почувствовать слабую гордость, а через секунду Громов шагнул в сторону, мягко поймал моё запястье, что было особенно обидно, потянул вниз, и я снова оказался на мате. На этот раз лицом вниз.

— Слишком широкий замах, — сухо констатировал он, — Вставайте.

Я встал. Третий раз закончился тем, что я сам потерял равновесие, так как слишком сильно замахнулся. Громов даже не трогал меня. Просто стоял рядом и смотрел, как я героически побеждаю самого себя. В этом взгляде не было злорадства. И это бесило ещё сильнее. Если бы он хотя бы издевался, я мог бы обидеться. А так он просто фиксировал факт моего позора.

— Это считается? — спросил я, поднимаясь.

— Как попытка самоотстранения от тренировки — вполне.

— Я начинаю понимать, почему вы чуть не погибли три раза.

— Почему?

— Противники тоже не выдерживали ваших комментариев, — пробубнил я.

Громов с тем же спокойствием посмотрел на меня. Я даже не понял, оценил он шутку или мысленно добавил мне ещё десять падений.

— Четвёртый раз.

Ударил, он снова перехватил. Я отправился в феерический полетел. Мат встретил меня как старого знакомого.

— У вас совсем нет стойки, — сказал Громов.

— Я работал в кофейне. Там стойка была.

— Не та стойка… — уронил он лицо в ладони.

— Просто шучу. Я за ней много страдал, кстати…

— Ноги, Ковалёв, — сделал он очередное замечание.

— Что «ноги»?

— Они у вас отдельно от тела.

— У многих людей так.

— Не в бою, — он подошёл ближе и поставил меня сам. Просто взял за плечо, развернул, ногой чуть сдвинул мою стопу, ладонью опустил локоть ниже. Всё это было сделано без грубости, но так уверенно, будто я был не человеком, а декоративной фигуркой, — Вес сюда. Плечо не задирать. Кулак не уводить. Не тянитесь. И не показывайте удар за час до удара.

— А я показываю?

— Вы объявляете его пресс-релизом.

— Усёк, — кивнул я.

— Ещё раз.

Я ударил. На этот раз Громов не бросил меня сразу. Он просто отвёл мой кулак ладонью. На удивление я даже остался на ногах. Сам.

— Уже не катастрофа, — глубоко вдохнул он, — Можно работать.

— Это похвала? — замер я на секунду

— Да, но не злоупотребляйте.

Я усмехнулся, но радоваться было рано. Потому что следующая серия попыток превратилась в маленький фестиваль моего падения. Я падал на спину, на бок, на колено, один раз почти сел, что почему-то Громов счёл худшим вариантом из всех. Он поправлял стойку, заставлял повторять движение, объяснял, где у меня центр тяжести, и почему этот самый центр, судя по всему, живёт отдельно от мозгов.

Минут через тридцать я уже дышал так, будто пробежал от кофейни, где раньше работал, до Владивостока, по пути отбиваясь от кассовых аппаратов. Рубашка прилипла к спине. Галстук окончательно превратился в символ поражения и повис на груди мёртвой змеёй. Волосы липли ко лбу, мышцы горели, а организм начал тихо намекать, что если это только разминка, то он готов подать заявление об увольнении.

— А можно вопрос, Алексей Леонидович? — выдохнул я, опираясь руками о колени.

— Можно.

— Мы точно тренируемся, а не вы просто легально избиваете стажёра?

— Если бы я вас избивал, вы бы не задавали вопросы, — сцепил он руки за спиной.

— Звучит убедительно…

— Ещё будут вопросы?

Я выпрямился, чувствуя, как где-то в спине хрустнуло.

— Зачем всё это, если в реальном бою я могу использовать силу МКС?

Громов не ответил сразу. Он подошёл к лавке, взял бутылку воды и бросил мне. Я чуть не словил её лицом, но всё-таки поймал как надо. Маленькая победа, микроскопическая я бы сказал.

— В реальном бою, Ковалёв, вы принимаете форму, когда уже страшно, больно или поздно, — отпил он воды из бутылки, — Это плохая привычка.

— Мне казалось, это выживание.

— Это паника, которая иногда приносит результат, а иногда нет.

Я открыл бутылку, сделал несколько глотков и только потом понял, насколько сильно пересохло во рту. Вода показалась лучшим напитком в мире. Даже без газа и, особенно, сахара.

— Немного обидно, — вытер я со лба пот.

— Тц… Правда часто обидна, салага.

— А вас случаем раньше не нанимали писать мотивационные плакаты?

— Было один раз… Но сейчас не об этом, — аккуратно отвёл взгляд Громов.

Я посмотрел на него поверх бутылки. Громов стоял так же спокойно, без тени улыбки. Но почему-то мне показалось, что где-то очень глубоко внутри он всё-таки развлекается. Просто его развлечение выглядело как хирургическое вмешательство без анестезии.

— Ваша способность очень сильная. Но пока она живёт отдельно от вас. Вы не управляете ею, а договариваетесь на ходу и надеетесь, что не обосрётесь, — кивнул он на центр зала. Последнее слово, в сравнении с его образом, прозвучало достаточно откровенно и прямолинейно…

— Я почти не обсираюсь… — оправдался я,