Человек-Миксер - Денис Райт

Я отдал папку. Он пролистал её так быстро, будто знал, на какой странице я должен был морально скончаться, и открыл нужный лист.

— Здесь, — ткнул он пальцем.

Я подошёл ближе. «Выявлена нестандартная функция: смешивание воздушных потоков посредством локального резонанса МКС». Я несколько секунд молчал. Слова вроде были на русском. Даже знакомые по отдельности. Но вместе они звучали так, будто кто-то взял наш великий и могучий язык, запихал его в ГОСТовский блендер и включил режим «официальная ересь».

— Это то, чем я… — я задумался, вспоминая бой с Семёном, воздух, рывок, собственную панику и чудовищное желание выжить, — То есть когда я его ударил воздухом?

— Упростим до приемлемого уровня: да, — ему, кажется, уже были известны все подробности.

— Я думал, это случайно получилось, — развёл я руками.

— Почти у всех первое применение функциональной способности получается случайно. Это нормально, — сказал Громов и закрыл папку, — Случайность становится техникой только после того, как её тщательно отточат.

Эта фраза прозвучала на удивление нормально. Даже как-то вдохновляюще! И именно поэтому я тут же напрягся: в ГОСТе вдохновляющие фразы обычно заканчивались чем-то крайне болезненным.

— То есть этим мы будем заниматься?

— Будем, — кивнул он.

— Смешивать воздух?..

— Чуть позже.

— А сейчас?..

Громов положил папку на ближайшую лавку, повернулся ко мне полностью и посмотрел так, будто собирался сообщить нечто очевидное и неприятное.

— Прежде чем учиться смешивать воздух, вы должны научиться хотя бы не падать от первого же толчка и понимать, где верх, а где низ, когда рядом кто-то пытается вас убить. Насколько известно, вы совсем не умеете драться, — он слегонца ухмыльнулся.

— Справедливости ради, я уже дрался, — мои брови нахмурился, — Несколько раз даже в школе… И разок в техникуме…

— Нет, — без злости отрезал он, — Вы выживали рядом с дракой. Иногда удачно попадали в противника. Иногда мешали ему вас прикончить. Это совершенно разные вещи.

— Звучит немного обидно, но подозрительно похоже на правду, — вынужденно согласился я.

— Хорошо, что мы оба с этим согласны, Ковалёв.

— Всё же позвольте спросить: зачем мне рукопашный бой, если у меня есть… венчик? — я поднял правую руку и пошевелил пальцами, — Я им, между прочим, даже бетон взбить могу.

— А если венчик вдруг не сработает? Вы только на силы МКС-сущности полагаетесь? — Громов внезапно растерял всё выражение лица.

Внутри стало неловко. Я привык думать о своей адаптации как о проблеме, которая сама включается в самый неподходящий момент. Но Громов говорил не об этом. Он говорил о ситуации, где она не включится, когда так сильно будет нужна.

— Не думал об этом, — признал я.

— Вот именно. А если рука занята? Вас схватили? Если вы в слишком узком пространстве? Вдруг рядом гражданские? Или ваш Блендо ошибётся?

— Знаете, список можно остановить на любом пункте. Мне уже неприятно…

— Хорошо. Неприятное запоминается лучше всего.

— Это у вас личная философия или методичка?

Громов сделал шаг ближе, в его голосе тут же пропала сухая вежливость. Он заговорил уже не как инструктор на вводном занятии, а как человек, который слишком много раз видел, чем заканчивается чужая самоуверенность.

— Опыт, Ковалёв. МКС-сущность не заменит вам всё тело. Не сделает ноги сильнее, не даст баланс и не научит понимать дистанцию. И уж точно не заменит мозги, хотя, возможно, попытается.

— Я бы оскорбился, — зашевелился Блендо.

— Я тоже, — мысленно пробормотал я.

— Ковалёв? Чего зависли? Блендо сейчас говорит с вами? — чуть прищурился Громов.

— Да, постоянно, — пожал я плечами.

— Учитесь отделять полезное от шума. Хотя понимаю, что ваш случай несколько… необычный.

— Он вас услышал. Я тоже. Мне кажется, вы ему понравились.

— Хорошо, — слегка улыбнулся Громов.

В голове Блендо выдержал паузу, а потом сказал:

— Инструктор демонстрирует устойчивую неприятность.

— У вас это взаимно, — случайно пробормотал я вслух.

Громов, кажется, понял, что это было не ему. А потому уточнять не стал, просто отошёл на пару шагов и остановился на разметке.

— Начнём с самого простого, — размял он плечи.

Я расслабился.

«Вот! Наконец-то! Простое… Люблю простое.»

— Ударьте меня, — спокойно попросил Громов.

Кажется, рано обрадовался.

— Что, простите? — моргнул я несколько раз.

— Ударьте меня, Ковалёв, — нахмурился он.

— Ударить вас? Просто ударить?

— Просто ударить.

Я посмотрел на него, особенно на его шрамы. В моём воображении быстро пронеслись разные варианты будущего: я бью инструктора, он ломает мне руку; я не бью инструктора, он ломает мне самооценку; я пытаюсь пошутить, он ломает мне шею.

— Это проверка? — осторожно спросил я.

— Нет. Это начало занятия.

— А если я случайно попаду?

Громов несколько секунд молча смотрел на меня без всяких эмоций. Просто так, будто я сказал что-то очень наивное, но он не хотел добивать меня раньше времени.

— Ковалёв, — сказал он наконец, — если вы случайно попадёте, я постараюсь пережить это.

Где-то в глубине моей души тихо сдохло то, что умирает последним. Надежда.

— Ладно, — сказал я и поднял кулак. Очень осторожно.

Вообще это была странная ситуация: меня, человека, который недавно отбивался от пылесосного монстра и чудом не стал частью интерьера торгового центра, сейчас просили ударить живого инструктора. Причём инструктор выглядел так, будто если я действительно попаду, мне потом придётся писать объяснительную.

— Сильнее, — сказал Громов.

— Я ещё не ударил…

— Уже видно, что не ударите.

Я шагнул вперёд и попытался ударить. Не очень быстро. Честно говоря, больше из вежливости. В следующее мгновение мир резко поменял ориентацию. Я даже не понял, что произошло. Моя рука исчезла куда-то вверх, плечо развернулось, нога сама оторвалась от пола, а потолок вдруг оказался подозрительно близко.

БАХ.

Через секунду я лежал на мате и смотрел вверх. Где-то рядом спокойно стоял Громов.

— Что… — выдавил я, пытаясь вспомнить, как дышать.

— Поднимайтесь, Ковалёв, — спокойно сказал он, — Мы только начали.

Глава 15

Почти попал

— Ещё раз, — подозрительно вежливо попросил Громов Алексей Леонидович.

— Мне кажется, я только что пережил целый образовательный курс… — с трудом