Шрамы - Наталия Иноземцева

Гроу отступил и увидел внизу около сорванной занавески шелковый платок матери. Тот самый, от которого у него остался лоскут. Как он попал в спальню? Женщины и мужчины в Вионе всегда спали по традиции в разных половинах особняка.

– Свой, куда дальше? – в спальню вбежал курносый.

Собравшись, Гроу указал на шкаф:

– Надо сдвинуть. За ним ход.

Шкаф поддался неохотно. В голове стали мелькать неясные образы. Он определенно уже делал это, хотя готов был поклясться, что никогда не пытался пользоваться туннелем.

Показалась узкая щель, рассчитанная, скорее, на подростка или женщину. Благо среди них не было мужчин в теле. Курносому, правда, пришлось снять металлический панцирь и пронести его отдельно. Лерн протиснулся в доспехах. Гроу прошел легко – за месяц в Вионе он исхудал, только зацепился шоссами за гвоздь, выпирающий из доски.

В полумраке он нащупал рычаг, попробовал поднять вверх, не вышло. Вниз – раздался скрежет, на голову посыпались пыль и известь, но шкаф не сдвинулся с места. Видимо, в механизме тоже использовалось железо. Он с размаха вбил в стенку шкафа палицу и навалился всем телом, как смог, прикрыл ход. Узкий коридор, обитый деревом, накрыла густая темень.

– Пошарьте, на полу должны быть масляные лампы и огниво. – Огниво… кусок стали… В его семье всегда предпочитали камню железо. Бес его дери! – Забудьте, – он уперся руками в шершавые стены, – идем на ощупь.

Курносый ответил неуверенным «угу» и, судя по звукам, зашагал. Обогнать паладинов и пойти первым не позволяла ширина прохода. Но теперь Гроу знал не больше других. Под ногами оказались ступени. Они спустились на уровень первого этажа и услышали пружинистые шаги. Все трое замерли. Судя по звукам, несколько разбойников проверяли поместье.

– Надо идти очень тихо, – прошептал Гроу.

Перед глазами замелькали элраятские шахты. Померещился звон цепей. Горло сжало. Вспотевшая стопа заскользила по ступеньке, он выставил руку и уперся в лопатки Лерна.

– Вас понести? – прошипел рыцарь.

Гроу не успел ни разозлиться, ни ответить колкостью.

В следующий миг случилось непонятное. Стены загудели от странного шума, словно кто-то отчаянно аплодировал их выходке. Подул ветер. Курносый заорал и, судя по грохоту, уронил свой доспех. А может, упал сам. Лерн рванулся вперед. Грохоту вторил яростный птичий крик. Ястреб очнулся?

Лерн и курносый, видимо, пытались поймать ошалевшую птицу. Поднялась пыль.

За стенкой зазвучали голоса:

– Слышите?

– Что это?

– Рахо?

Снова загрохотали шаги.

Курносый зашелся кашлем и сорвался на истерический хохот. Но быстро зажал рот и замычал. Лерн присел. Все затихли.

Гроу отмахнулся от пыли. Ладно, в коридоре негде развернуться, если разбойники обнаружат ход, ни у кого не будет преимущества. Хотя у противников есть копья и яды.

Он выставил руки вперед:

– Убил птицу?

– Нет, – голос Лерна напряженно задрожал. – Это наш боевой товарищ. Ястребов и так пять всего осталось.

Судя по звукам, он прижимал к себе вырывающуюся птицу и не давал ей кричать.

За стеной зазвенело бьющееся стекло. Кто-то злобно выплюнул: «Ну и где он?»

Бандиту ответил мужчина с хриплым низким голосом:

– Видок говорит, он тут не один. Следов много.

– А это что, кровь? И вон, на ступенях. Он ранен.

– Бесовские глаза! Кажется, я наследил.

Лерн рывком поднялся и скомандовал:

– Бежим!

Ступени, к облегчению Гроу, закончились быстро. Под ногами появились каменные плиты. Коридор превратился в узкий туннель. Выпрямиться в полный рост Гроу так и не смог. Понесло сыростью. По коже расползлись мурашки, зубы стучали, но не от холода. Он снова попал под землю. Снова выживал. Сколько еще бежать? Кажется, в детстве наставник рассказывал, что идти до родников от поместья четверть светового дня. Отвратительно долго.

За спиной послышались глухие голоса.

– Нашли, – охнул курносый.

Раздался лязг металла. Паладины вытащили мечи. Гроу стиснул палицу. Оружие зацепилось за деревянную опору. Он остановился и ощупал громадный брус и стены. Пальцы наткнулись на глубокие трещины. Здесь сочилась вода. Нащупал подгнивший стык. Такие укрепления просто так не ставили. Уж он-то знал.

– Эй, где «свой», отстал? – услышал он отдалившийся голос Лерна.

Гроу размахнулся и ударил палицей по углу опоры. Он выбрал место, где вода сделала за него часть работы и подпортила дерево.

Несколько ударов, и он перестал чувствовать рану. Мышцы разогрелись. Стало жарко. На голову посыпалась мокрая глина, по рукам полилась вода. Удачно вгрызшись палицей в деревянный брус, он откинулся назад. Дерево затрещало. В туннеле, с той стороны, откуда они убрались, замаячил свет. Видимо, преследователи освещали путь факелами. Гроу уперся в стену ногой и дернул еще раз. Опора сдалась и покосилась. Посыпались большие комья земли. Хлынула ледяная вода. Разбойники зашумели, поток воды заглушил слова.

Гроу опрокинул часть опоры преградив бандитам дорогу. Палицу придавило и засыпало землей. Закрыв голову руками, он вынырнул из ледяного водопада и кинулся прочь.

Долго нагонять рыцарей не пришлось, они стояли рядом. Гроу чуть не налетел на их мечи.

– Я такого безумца еще не встречал, – выдохнул курносый, когда они, не сговариваясь, перешли на шаг. Все трое дышали как загнанные лошади. – Кажется, оторвались. Так все-таки. Сэр «Свой»…

– Я граф Гроутон Марсини из… – Гроу мысленно перебрал названия нескольких герцогств, прежде чем припомнил, – из Лирона.

Собеседник оживился:

– С севера? А я виконт Бренион Дикотс. Брэн, можно так. Что дернуло вас в проклятое поместье? Да, и почему за вами гоняются все разбойники Виона? Осторожнее, здесь над головой выступ.

Гроу пригнулся:

– Я охотился на рахо. Это не ложь.

– И часто на севере охотятся в одних шоссах? – бросил Лерн и цыкнул на разволновавшегося ястреба. Птица глухо забила клювом по его кирасе.

– Не часто, – у Гроу выстроилась цепочка последующих вопросов, и он позволил себе усмешку: – Но я не хотел портить подаренную вашим герцогом одежду и оставил ее на аллее за стеной.

– О-о-о, тот странный дохлый конь, Лерн, помнишь? Сэр, так он был ваш?

Дохлый? Гроу вспомнил непростое поведение своего коня и поморщился:

– Он не сдох, а спал.

– Да, оруженосец так и сказал. Н-да… теперь ваша одежда и лошадь будут в нашей казарме.

Это хорошо. Возвращаться к стене у Гроу желания не было.

– Вы сказали, – подал голос Лерн, – одежду подарил герцог. Что-то не припомню за Пайроном такой заботы.