Шрамы - Наталия Иноземцева

Что под ней? Очевидно, пусто.

Гроу озадачился поиском лопаты. Побродив, он нашел в разрушенной конюшне несколько хорошо сохранившихся черенков, но самого важного не было. Двери всех денников лежали на полу. Ни дверных петель, ни затворов. Из конюшни исчезли все железные вещи.

Здесь хозяйничали рахо. Других объяснений Гроу не нашел.

Он не копал с рудников, сам вид кайла или лопаты вызывал в нем отвращение, вплоть до рвотного позыва. Но сегодня случай выдался особенный.

Монотонная работа дисциплинировала ум. Доски то и дело ломались. Он отбрасывал щепки и переводил дыхание. Когда подкоп под плитой стал глубоким, в треть его роста, Гроу решил копнуть еще пару раз и закончить.

Что скажут конвент и герцог на то, что могила принца пуста? Кто занимался похоронами?

Доска уперлась во что-то жесткое. Гроу нырнул под плиту и пошарил руками. Внизу лежало нечто длинное, расходящееся ветвями в разные стороны. Грудина и ребра? К счастью, прошло много времени, и веяло от костей только мокрой землей. Он еще немного поработал доской и смог ощупать находку.

Череп небольшой. Все зубы на месте. Торс короткий. Похоже, здесь похоронили ребенка.

Скелет прижимал к груди что-то небольшое, металлическую пряжку или… Гроу потянул маленькую вещицу на себя, кости жалобно затрещали. Справившись, он вылез и очистил находку.

Духи священных капищ! Гроу держал свой золотой браслет, изуродованный огнем. Подарок отца на десятилетие. С этим украшением он не соглашался расстаться даже на уроках фехтования и в походах в баню. Как браслет попал в могилу? Он попытался вспомнить нападение. Виски сдавило, и в голове болезненно запульсировало. Последним воспоминанием было пожелание матери безмятежной ночи. Дальше только огонь.

Пришлось обратиться к логике. Вероятно, кто-то из нападавших снял с него бросает и подложил покойнику. Если тело сильно пострадало от пожара, браслет мог убедить окружающих, что этот несчастный и есть принц. Но проще было убить самого наследника. Неужели дяде так хотелось поиздеваться и отправить его на рудники? Самый добрый человек в герцогстве. Ха. Не стал убивать племянничка.

Поколебавшись, Гроу вернул браслет в могилу и, как мог, присыпал кости землей. Шеголять по Виону с таким украшением было опасно. Закончив работу, он облокотился на доску и вознес короткую молитву потревоженной душе. Всякое бывало, но могилы он еще не раскапывал.

Ему захотелось напиться с Наэлем.

Над головой опять закричал ястреб. Настойчиво и зло. Обогнув поместье, белая птица захлопала крыльями и устроилась на голове у статуи. Гроу услышал тихую ругань. До заката еще было время, он хорошо рассмотрел двух мужчин в облегченных доспехах паладинов и обоих узнал. Рыцари были без шлемов. Курносый остановился около статуи Виона и, задрав голову, стал подзывать птицу, а красавчик Лерн вытащил меч.

Кажется, в гляделки Гроу проиграл. Паладин заметил его первым. Эта встреча была совсем некстати.

– Стойте! – Лерн крутанул огромный меч и зашагал навстречу. Их разделяла сотня шагов. – Правом высшего ордена, сложите оружие и отойдите от… – он присмотрелся, – от могил.

Опять не признал? Это было очень странно. Гроу воткнул доску в землю и положил руки на пояс.

– Так мне стоять или идти?

Лерн замедлил шаг и повел мечом.

– Подойдите.

Гроу не собирался, как пес, подчиняться командам.

– Вас привел ястреб? – он указал на птицу. – Меня тоже. Я хотел поохотиться на рахо. Это вроде не запрещено.

– Звучит нелепо. Вы мародерствовали, сэр, – отчеканил Лерн.

– Лерн, кто там? – рыцаря нагнал Курносый. Увидев Гроу и покосившись на меч товарища, он расставил руки. – Погодите. Господа, давайте уберемся отсюда, а за стенами поговорим. Сэр, назовитесь, и мы сопроводим вас в город. Вы нарушили запрет, здесь нельзя находиться без разрешения конвента.

– Это разбойник, – бросил Лерн и повысил голос. – Как сказал мой напарник, мы сопроводим вас, только для общего блага свяжем.

Гроу набросал другой план – разоружить рыцарей и привести в замок. Да, поднимется шум и придется выдать себя, но все лучше, чем показаться на глаза вионцам связанным как раб.

Он вооружился доской и позволил Лерну подойти ближе. Паладин не спешил. Стал подкрадываться, как к дикому волку. Положив доску на плечо, Гроу пожалел, что обнажил торс. Теперь противник видел повязку и рану. Хотя кого он вздумал обмануть? Рыцарям это не поможет. На губах расцвела холодная улыбка.

Ястреб захлопал крыльями, словно устал ждать развязки. Сорвался с головы статуи и метнулся вверх. Хрипло крикнув, он перевернулся в воздухе и рухнул у ног Гроу.

– Маг! – заорал Курносый и обнажил меч.

– Тихо! – Лерн опустил меч и закрутил головой. Судя по всему, он не разделил мнения друга.

Гроу не слышал, чтобы маги убивали на расстоянии. Ястреб с самого начала странно себя вел: притащил паладинов на пустошь, где нет рахо. Наблюдал как стервятник.

На дергающейся лапе мотался светлый шнурок. Гроу присмотрелся. Не шнурок, а очень знакомая косичка. Он провел рукой по голове.

Лерн вскинул руку, прося о временном перемирии, и подошел к ястребу. Осмотрев птицу, он снял с лапы косичку и покрутив в руке, взглянул на Гроу. Уголки губ опустились, ямочка на подбородке стала глубже, на скулах заиграли желваки. Ну просто герой легенд. Он что-то понял или делал вид, что понял. Рядом встал Курносый:

– Святые элиги, что это?

Все трое услышали топот лошадей и протяжный свист. Со стороны пустых амбаров выехали шестеро всадников. Двое скакали рядом и держали нечто свернутое и тяжелое. Четверо других вооружились копьями.

Не сговариваясь, паладины бросились к памятнику. Убраться с открытой площадки было правильным решением. Гроу, оскалившись, бросился на конников. Он перехватил доску, готовясь отбиться от копий и распугать лошадей. Всадники рванули в разные стороны и расправили веревку с металлическими грузами.

Удар пришелся чуть выше колен. Гроу показалось, что он перекувыркнулся в воздухе, прежде чем рухнул на живот. По лицу хлестнули косички. Рядом упала доска. Рану под ключицей запекло, колени одеревенели. Гроу рывком сел, но не успел подняться. На него набросили тяжелую сеть. Рядом вонзили копья, пригвоздив путы к земле. Гроу вцепился в веревки руками, будь он здоров, они бы порвались, но правая рука слушалась плохо.

Воины спешились.

– Лежать, тварь! – Сверху навалился здоровяк с выпученными жабьими глазами. Со знанием дела он нажал коленом на поврежденную ключицу. Трое