Шрамы - Наталия Иноземцева

Ансел взвесил услышанное и вздохнул:

– Мой бедный наставник, когда не может донести какие-то вещи, говорит: чем человек гениальнее в своем ремесле, тем сложнее ему учить других. А вы гениальный воин. – Он попытался подняться, но не смог и подал правую руку. – Граф, я ваш должник.

Гроу обхватил его за запястье и слегка встряхнул, успев подумать, что, наверное, элраятские привычки засели слишком прочно, и следовало склониться и прижаться к ладони наследника лбом. Принц удивленно моргнул и тоже качнул его руку. Гроу померещился легкий толчок в грудь, сердце подпрыгнуло и забилось тяжелее. Ансел крепче вцепился в его кисть. Зрачки расширились, вытеснив серую радужку.

Гроу с трудом сдержал порыв ударить брата между глаз. Он вырвался из странного рукопожатия и отшатнулся. На руке остались царапины от ногтей. В груди шевельнулся гнев, как нечто инородное и властное.

– Ты должен… нуж-ж-жно… – прошептал Ансел.

– Что, сдохнуть?

– Пер-р-р… – принц застонал и запрокинул голову. Лицо сделалось серым, тоненькие вены на шее вздулись.

Гроу подхватил его и положил на кровать. Дышит, нет? Он раскрыл ему рот, и прижал к нижним деснам посиневший язык.

До дрожи хотелось сдавить хрупкую шею и выжать из принца последние силы. Но он зажмурился и гаркнул:

– Лекаря!

В покои вбежал паж и, испуганно схватив ртом воздух, снова исчез из вида. Его сменили перепуганные горничные. Девушки кричали.

– Ансел? – Гроу тряхнул брата, приложил ухо к груди, выругался. Если сердце и билось, то куда тише, чем его собственное. Время растянулось.

– Отойдите!

Гроу обернулся и уступил место целителю Исимо. Мужчина положил одну руку на грудь мальчика, а другой сжал запястье.

– Что произошло?

В храме, угрожая Исимо кинжалом, Гроу позволил себе долгую болтовню. Запомнил ли целитель его голос? За все ошибки приходится платить. Он забормотал:

– Не знаю. Мы прощались, когда принц побледнел и упал на кровать. – О том, что было в промежутке, он мог рассказать только Таолару или Исвене.

Целитель ловко развернул мальчика, свесил его голову с кровати и, сминая холсты, положил ноги на подушки. Ансел вздрогнул и закашлялся.

– Теплую воду, – скомандовал Исимо.

Горничные выбежали.

Гроу встал рядом и всмотрелся в глаза мальчика, затуманенные, потерянные, но, к счастью, обычные. Ансел высвободился из рук целителя, свернулся в клубок и задрожал.

– Могу ли я чем-то помочь?

Целитель пристально посмотрел на него и мотнул головой:

– Нет. Принца просто утомила беседа, все будет хорошо.

Гроу не стал спорить. Калечить он умел куда лучше, чем лечить. А сегодня мог превзойти себя и придушить мальчика. Он вышел из спальни и услышал дрожащий голос герцогини, повернул в семейную библиотеку, а из нее в другой коридор – слезливых сцен ему хватило. Уж лучше переждать в саду и переварить происходящее. Похоже, он становится неуправляемым животным. А то, что он считает силой предков, на деле яд, разъедающий душу. Нельзя бросаться на детей. Никогда. Такой воин не отличается от чудовища. Он вышел в большой зал. Вечерами здесь собиралась знать для приятного общения и развлечений.

К его ужасу, даже днем в помещении оказалось многолюдно. Нарядные аристократы толпились около огромного стола. Все хохотали и наигранно возмущенно вскрикивали.

– Внимание, дамы и кавалеры, я готов! – на стол взобрался Наэль и поднял над головой пузатый берет, набитый записками. Пышные рукава с прорезями скатились вниз и обнажили его украшенные браслетами руки.

Увидев друга детства, выглядевшего куда бодрее, чем в темнице у паладинов, Гроу замедлил шаг.

– Я подготовил любовные задания. Кто вытянет, сразу выполняет. Пусть начнет кто-то из мужчин. Ну, кто тот лев, что не побоится нырнуть в пучину страсти? – Наэль заглянул в берет. – М-м-м… господа, здесь горячо, почти как там… – он запрокинул голову и расхохотался. – Впрочем, это не при дамах. Так кто же первый?

Гроу дошел до среднего окна, когда услышал истерический вопль друга. Из голоса испарилась радость. Раздался грохот. Наэль снова заорал. Раздавались голоса:

– Что с ним?

– Наэль?

– Ты пил капли?

– Он пришел! – закричал Наэль. – Опять! Видите, видите его?

Предки, бесы, кто-нибудь, заткните его! Гроу развернулся на пятках и ворвался в смятенную толпу. Наэль сидел на полу, вцепившись руками в широкую ножку стола. Рядом валялся берет со скрученными в трубочки записками.

– Я буду первым, – Гроу рывком поставил друга на ноги и вытащил застрявшую в его воротнике бумажку. Грудь налилась болью, заныла ключица. Он пошевелил плечом и прочел записку:

– «Страстная пощечина», – Гроу от души хлестнул друга и поинтересовался: – Брать еще одну?

– Нет! – Наэль прижал к щеке руку и отшатнулся. – Ты… ты…

Гроу прочел во взгляде: «Ты все-таки жив?»

– Да. Рад мне? – он указал кивком на дверь.

– О, предки… – Наэль обратился к изумленной публике: – Друзья, мне и моему… – он посмотрел на Гроу, пытаясь угадать, верно ли уловил посыл, – дру-у-угу надо отойти.

– Простите, сэр, а кто вы?

Перед Гроу встал мужчина, преисполненный чувства собственного достоинства. Его любовь к себе читалось во всем: от изысканных бархатных туфель доаккуратно подстриженных бровей.

– Кто все мы? – быстро проговорил Наэль, испуганно улыбнувшись. – Подобье ли предков, из солнца сотканных? Избранники венценосных или пылью ляжем под их стопами? – Его руки плавно взмыли и опустились в такт голоса. – Затмятся ли имена наши звездами? Или по звездам мы пройдем в мир, Неем созданный? – он прервался и торопливо заключил: – Так кто мы? Как видите, друзья, это сложный, философский вопрос. Мы обязательно его поднимем, но позже. А сейчас простите нас.

К облегчению Гроу, Наэль направился к выходу.

Апартаменты друга детства находились на втором этаже и состояли из трех просторных комнат. Внутри царил немыслимый беспорядок. Поверх горы мужских платьев гордо лежал женский корсет. Бронзовая чаша для умывания была до краев наполнена водой, на дне лежали браслеты и кольца. Среди них возбужденно плавала золотая рыбешка.

Наэль порылся в вещах и вытащил бутыль вина. Она оказалась пустой. Вздохнув, он сбросил вещи со стола и уселся рядом с чашей. Взъерошенные волосы длинными прядями стали падать на лоб.

Гроу закрыл дверь и оперся на нее спиной. Оба замерли.

– Так ты…

– Наэль…

Перебив друг