Шрамы - Наталия Иноземцева

увязало в слишком мягкой подстилке, как во мху на болотах. Поверх лежало легкое одеяло. Глаза открывать не хотелось, мысли и ощущения приходили медленно, как после хорошего кутежа. Только, кажется, он не пил.

Совсем близко раздался девичий шепот:

– Ты глянь, какие сильные руки. А плечи! Сколько бы земли за раз вспахал.

– Он тебе кто, вол? – тихо усмехнулась вторая. – Мне нос нравится. И подбородок. Все такое… не знаю, как у герцога. Уверена, он знатен.

– Ну его папаша точно. Я слышала, если у мужика прямой и небольшой нос, ему между ног хвастать нечем.

– Дурь какая. Это как байки про длину меча… Где нос, а где двадцать первый палец? И не говори, что дело в концах.

Девушки тихо захихикали.

– Не веришь? – бойко спросила зачинщица. – А вот сейчас проверим.

– Ты что?

– Тс-с-с… Не бойся. Он давно так лежит.

Гроу почувствовал, как одеяло поползло вниз.

Молоток в груди застучал быстрее. Он не был против, чтобы девушки раздели его, и сам не остался бы в долгу. Но где Исвена? В памяти мелькнула пасть рахо. Он резко открыл глаза и рывком сел.

Девушки отшатнулись. Первая, с удивленными совиными глазами, прижала край одеяла к груди. Вторая, крепкая, как хорошо сколоченный бочонок, быстро осмотрела его и задержав взгляд ниже пупка, бросила:

– Ты ошиблась.

Гроу уперся руками в мягкую перину и закрутил головой. Светлая, дорого обставленная комната, служанки. Где это он?

Кровь прилила не туда, куда хотелось. Он притянул к животу одеяло и прохрипел:

– Где я?

Служанка с совиными глазами поправила забранные в косу волосы и присборенный воротник.

– Вы за стенами города. В апартаментах рыцарского ордена, около казарм. – Глянув на подругу, она неуверенно добавила: – Сэр, хотите, я позову целителя Исимо?

Исимо? Гроу вспомнил храм и славного человека, которому приставил клинок к горлу.

– Не нужно, – снова захрипев, он закашлялся, и служанка протянула изысканный медный кувшин с водой.

Что спрашивать, а о чем умолчать? Гроу не заметил, как опустошил сосуд. По желудку разлилась приятная прохлада.

За спинами у девушек дернулась кружевная занавеска, закрывающая окно. Показалась белая мордочка хорька. Черные глазки уставились на Гроу. Заворчав, зверек спрыгнул с подоконника на стол, порылся в катушках с нитками и снова юркнул за занавеску.

– Опять он?! – всплеснула руками полная девушка и подбежала к столу. – Что-то стащил! Видали? – она осмотрела молочную ткань, пяльцы и мелкую швейную утварь. Стала перебирать уже расшитые платки.

Количество последних насторожило. Сколько он провалялся здесь? Гроу провел рукой по повязке, прикрывающей ключицу. Распрямил плечи. Рана неприятно засаднила, и мышцы дернулись.

– Стащил! – вскрикнула она. – Золотую нить! – Девушка выглянула в окно. – Вон негодяй, у колодца бегает!

– Золотую? – Вторая служанка тоже прильнула к окну и охнула. Обе девушки, подхватив подолы юбок, выбежали из комнаты.

Гроу спустил ноги на пол. Стопы неприятно закололо. Шея затекла. Клейменая кисть оказалась удачно забинтована. Хоть надобности в этом не было – рука не болела. Зато под повязкой скрылись ненавистные змеи. Он дотронулся до лица и растер гладко выбритую щеку. Рубец на скуле показался подозрительно маленьким и гладким. Он с трудом нащупал шрам на лбу и, не найдя зеркала, вытащил из-под кувшина начищенный до блеска поднос.

Отражение было искаженным, но главное он увидел: старые шрамы поблекли, без грубых рубцов и щетины лицо стало другим – глуповатым и непривычным. Прежними остались только глаза и косички.

На подоконник снова взобрался хорек. Он в три прыжка оказался у кровати и бросил под ноги Гроу маленький бархатный мешочек.

– Ну здравствуй, священный вор, где Исвена? – усмехнулся Гроу.

Хорек показал острые зубки. И вряд ли это была улыбка. На хребте поднялась дыбом шерсть. Раздраженно заурчав, он подбежал к выходу, толкнул дверь передними лапками и юркнул в щель.

Гроу поднял посылку и вытряхнул на перину украденную шпульку и маленькую записку. От бумаги запахло мускатным орехом. Аромат не вызвал отвращения. Видимо, вонь из пасти рахо притупила обоняние. Он развернул письмо и забегал глазами по аккуратным строкам. В голове зазвучал голос Исвены:

«Энже, я лукавила, когда говорила, что у тебя доброе сердце, и ты справедливо отстранился. Теперь вижу. Твое сердце отлито из стали и выковано молотами жестоких испытаний. Ты невероятный боец. Таолар и предсказатели не ошиблись – священным землям предки даровали спасителя. Не такого, как принято ожидать, – всепрощающего созидателя. Но того, кто учит не отступать. Ты показал, какие силы скрыты в каждом человеке. Мне больше не страшно.

Прошу сохранить нашу встречу в тайне. Я не ведьма, как говорят злые языки. Понимаю, что у тебя много вопросов, и обещаю объясниться после торжественного приема. Будь осторожен. Не верь льстецам и еще меньше доверяй тем, кто прячется за напускной строгостью. Дворец наполнен людьми с черными душами».

Гроу дважды перечитал «невероятный боец». Воображение продолжило: силач, руками рвущий глотки чудовищам. Рыцарь рыцарей. Лучший муж Виона. Нет, этого девушка не написала. Зато он умел читать между строк. И вот гордая Исвена сама назначила свидание. Почему эта мысль вызвала нетерпеливый зуд? Гроу снова взглянул на отражение в подносе и спрятал дурацкую улыбку.

Что это? Никак от стычек с рахо дуреют?

Он сосредоточился. Из письма следовало намного больше – кровь рахо рыцари довезли, принц выжил, и треклятый герцог хочет его публично отблагодарить. Что же, Гроу не терпелось принять его благодарность.

Со всей другой нечистью он сможет разобраться потом.

* * *

Когда Гроу подъехал к крепости, над головой собрались тучи и воздух налился влагой. От зелени вокруг заболели глаза. Он провалялся в беспамятстве одиннадцать дней, так сказали служанки. За это время дух весны проделал славную работу. В его распоряжении была богатая палитра красок и раздвоенный жезл. Орудуя им, дух напоминал всему живому: весна, прежде всего, – время любви.

Этот удивительный жезл еще ни разу не касался сердца Гроу, словно все десять лет оно билось ради встречи с дядей.

Он поглядывал на приближающийся золотой шпиль дворцовой башни. От долгого лежания ноги сводило, и трудно было держаться в седле. Но Гроу изображал уверенного и бодрого ездока. Его сопровождала целая делегация: лекарь, двое прислужников из конвента и всадники дворцовой охраны во главе с приземистым капитаном.

Чтобы получить официальное приглашение в крепость, Гроу пришлось импровизировать.

Там, в комнате, капитан навестил его неожиданно.