Шрамы - Наталия Иноземцева

Перед глазами мелькнул корчащийся на земле Ансел. Несчастный мальчишка.

Как так вышло? Сопротивляясь сну, Гроу с силой встряхнул головой. Он стал тем, кого всей душой ненавидел? Убил ребенка, подставил лидита. Все, что сделал, обратилось дерьмом.

Нет! Нет… Предки… помогите…

Сгинуть в пасти чудовища не страшно, страшно умереть чудовищем.

В горле мучительно защипало, желудок скорчился. На глаза навернулись слезы. Гроу скрипнул зубами. К бесу! Что это? Он не сдохнет, захлебнувшись в собственной блевотине и соплях. В голову пришла страшная идея. Он все еще может шагнуть в Темный мир и попытаться спасти брата.

Превозмогая бессилие, Гроу вытащил из поясной сумки мерцающий сосуд с ядом.

Отдышался.

Руки задрожали, не желая слушаться.

Он вытащил тугую пробку зубами и приник к гладкому горлышку.

Сладкая жидкость приятно обволокла рот. Гроу с трудом проглотил нектар и судорожно выдохнул. От боли захотелось вцепиться зубами в плоть рахо. Больше раны заныло что-то внутри, то же самое, что мучило его на каторге, когда он думал о доме.

Душа? Отдавшись агонии, он прикрыл глаза.

Отец, мама, простите…

* * *

Темный мир – мертвые земли, испещренные трещинами и острыми скалами. Обитель голодных чудовищ и бесов. Мир тварей, пожирающих своих детей, чтобы породить новых, завидующих людям и ненавидящих их. Мир, куда не должен попасть ни один светлый человек. Так служители описывали Темную сторону.

И тьма пришла. Бархатная и глубокая, как ночное беззвездное небо. Боль отступила. Словно со стороны Гроу увидел болота и Лерна. Рыцарь, цепляясь за корни и коряги, добрался до морды длинношеего рахо. Доспехи чернели от копоти и сливались с гнилой землей. Волосы свисали сосульками. Он осмотрелся и поднял позолоченный клинок.

– Проверь эфес, я добыл кровь, – подсказал Гроу, но Лерн не услышал.

Рыцарь не стал заглядывать в пасть чудовища, а пошел вдоль разлагающегося обрюзгшего тела.

Панорама сменилась.

В глаза ударили изумрудные лучи света. Гроу почувствовал тяжесть тела. Понял, что лежит в высокой траве. Перед лицом закружил мотылек с чудными, переливающимися крыльями. Сколько в них собралось красок – целая радужная вселенная. Он протянул руку, и мотылек, описав дугу, сел на указательный палец. Тонкие крылья почернели. Насекомое соскользнуло и рассыпалось, не долетев до земли.

Вскочив, Гроу с трудом удержал равновесие. Тело слушалось неохотно, словно он выпил несколько чарок элраятского рома. Над головой пронеслись ярко-желтые птицы с пышными хвостами.

Он оказался на высоком утесе, внизу увидел чистую воду, над головой – чистое небо и зеленое солнце. Он присмотрелся к противоположному берегу – прекрасные здания, высеченные прямо в скалах, тянулись друг к другу длинными белокаменными мостами. Тонкие колонны, оплетенные огромными цветками, уходили под воду и отражались в спокойной глади реки.

Закрывшись рукой от зеленого светила, Гроу медленно зашагал к краю утеса. Трава вокруг стала сереть и рассыпаться.

Мысли испуганно забегали: «Это мир бесов? Куда я попал?» Он набрал воздух в грудь:

– Ансел?!

Из глотки вырвался страшный рык. Гроу схватился за горло и закашлялся. Земля под ногами неприятно задрожала. В венах закипела кровь. Проклятье. Как отыскать мальчишку?

– Эй! – из глотки вырвался обжигающий алый пар.

Поднялся ледяной ветер.

Деревья рядом превратились в серую пыль, она закружила в сумасшедшем вихре.

Гроу увидел прекрасных юношей с серебряными волосами. Полы легких туник развевались на ветру и отражали зеленый свет. В руках мерцали извилистые жезлы.

Свет ослепил и причинил боль.

– Сгиньте! – Гроу подался навстречу. – Мне нужен мальчишка. Ансел. Понимаете, твари? – последнее он выплюнул с мрачным удовольствием и оскалился.

Юноши сгрудились и грозно закричали. Гроу не понял слов. Ему до дрожи захотелось отведать их крови. Заблудившиеся в пустыне люди, и те не испытывали такой яростной жажды.

Уничтожить… уничтожить всех! Оторвать белобрысые головы, выгрызть сердца.

Гадкие мысли вытеснили все остальные чувства и желания. Но лишь на миг. Он уже следовал за гневом, этим скверным и ненасытным попутчиком, выходило только хуже.

– Я пришел за братом!

Гроу удержал рвущиеся проклятья и упал на колени. Это Темный мир или горячечный бред? Тело пробила крупная дрожь. Он обхватил себя руками и выкрикнул:

– Ансел! Ты здесь? Ты нужен! Очень нужен Виону! Слышишь?

Юноши вонзили жезлы в землю и между ними заплясали молнии.

Гроу не понял, что происходит, но почувствовал смертельную опасность и одновременно сладострастный позыв. Эти люди, кем бы они ни были, источали страх. А значит, были уязвимы.

Он уткнулся лбом в колени. Что говорил Таолар? Что-то о намерении… и ничего полезного.

Юноши взяли его в кольцо. Стало невыносимо жарко. Сейчас что-то начнется. Кажется, его хотят сжечь, как чудовище. Захотелось принять бой. О, это была бы невероятная битва. Сила в теле била ключом. Он почувствовал, что может стереть огромное расстояние в один рывок.

«Предки… есть ли хоть один мир, где я не захочу убивать? Я ведь пришел за братом. Так какого беса?!»

Кожей он ощутил вспышку. Запахло паленой шерстью.

Он зажмурился.

«Ансел… если слышишь, пора домой.

Веришь, нет, мне хватило одного взгляда, там, у кареты, чтобы понять – вот наследник.

Гнилое пекло. Я не хотел тебя спасать, потому что слабей. Не хотел серьезного конкурента. А решился, потому что все равно умираю. Ха. Бледный бы из меня вышел правитель. Надеюсь, ты этого никогда не услышишь».

«Я слышу, брат».

Гроу показалось, что ему протянули руку и ответили на добрый жест. Его словно перекинуло на другую сторону утеса. Перед глазами промелькнула вода. Дыхание перехватило. Он упал на мягкую траву и распластался под дубом.

Совсем близко запели птицы. На грудь упал зеленый листок и потемнел.

Рядом встал Ансел. Как же мальчик походил на его отца. Точеные скулы, ровный нос, прямые брови… с отца художники конвента рисовали образ животворца Виона.

– Энже, ты напрасно в себе сомневаешься, – мальчик прищурился от солнца и наклонился. – Ты силен, смог сдержать гнев. Я рад тебе, – он улыбнулся уголками губ. – Пойдем, я покажу звенящие водопады. Они огромны. Вечером к ним прилетают священные птицы, их перья светятся, и становится ясно, как днем. А девушки кормят их и поют. Здесь все вдохновляет: скульптуры, дома, животные, люди. Я не знал, что умею рисовать, и ты наверняка откроешь таланты, кроме… – он взмахнул рукой, словно делая рубящий удар мечом.

– Ансел…

– Нет, на словах всего не объяснить. Я знаю. Хватит лежать,