Шрамы - Наталия Иноземцева

в соседнее герцогство и казнят, как мага. Но если вы поможете, я обещаю, что не останусь в долгу. Сейчас мучается невинный. Скажите, что делать? Я хочу узнать, как спастись от действия той вещи?

– Ты использовал яд?! – Таолар посмотрел так, словно попытался взглядом расплющить череп Гроу. – Я же говорил, трогать его кощунство! Кого ты отравил?

– Ребенка. Меня порой захлестывает, но этой смерти я не хочу, – Гроу уткнулся лбом в прутья.

– Небесные матери, – голос юноши задрожал и надломился. – Неужели?.. Энже?

Услышав собственное имя, Гроу передернул плечами. Его сердце пустилось в бешеный пляс.

Юноша сполз на колени:

– Не может быть, но есть. Ты ожил или… я умер? – он покосился на воина, валяющегося у двери, и шумно задышал: – Стража… Стража! Здесь призрак. Кто-нибудь!

Гроу кинулся к нему и рванул дверь камеры. Она оказалась не заперта и с грохотом ударилась о решетку.

Юноша сдавленно закричал.

– Молчи. – Гроу повалил его на лопатки и, схватив за щуплые плечи, встряхнул. Парень ударился головой об пол и волосы вспыхнули звездной россыпью.

– Нет… прошу…

– Тс-с-с, – Гроу присмотрелся и с сомнением спросил: – Наэль?

Хотя Наэль Оран, сын прежнего лидита, каким он его запомнил, даже в свои двенадцать выглядел куда мужественнее этого паренька. В замке было мало детей, и Гроу считал большой удачей, что среди них нашелся товарищ, разделявший его авантюры и любовь к фехтованию.

– Я… ничего не сделал, – в уголках глаз заблестели слезы, костлявое тело задрожало. – Клянусь, Энж, я твоей бедной душе посылал дары. Когда же… года три назад, я…

– Наэль… – повторил Гроу, пытаясь примирить в голове то, что он помнил, с тем, что теперь видел. Цепочка не складывалась. – Ты же, бес подери, хотел паладином стать.

Собеседник слабо кивнул и сжался:

– Хотел, да, но мама… после смерти брата… она на коленях умоляла… и я не смог.

У Наэля был старший брат. Точно. Погиб, значит. И оставил младшему богатое наследство. А деньги, как крылья птицам, – одним помогают высоко подняться, другим – влезть в слоновий зад. Гроу собрался.

– Не смотри так. Я жив. Сиди тихо.

По щекам собеседника заскользили слезы, длинные ресницы склеились и потемнели, он выдохнул:

– Хорошо. Энж, я не преступник, я заплатил, чтобы побыть здесь. Здесь нет всех этих дружков и капель…

Гроу отпустил друга. Хотя друг ли это? Десять лет прошло. Он придал голосу строгости:

– Говорю же, помолчи. И, клянусь, лучше отрежь себе язык, если захочешь сболтнуть что-то обо мне. Я, как дух, достану тебя везде.

Он осторожно выглянул в узкое окно. Клетка все еще стояла на площадке, а люди у трибун активно жестикулировали.

Гроу вернулся к Таолару. Лекарь, заставший слезливую пьесу, теперь смотрел на него с любопытством. В глазах вспыхнули прежние живые огоньки.

– Расскажи о противоядии, – Гроу заговорил быстро и тихо. – Ребенок должен жить. Помоги, и я вытащу тебя. Слово рода. Я не король, но принц. У меня будет власть…

Наэль, к его негодованию, встал рядом и потрогал косички.

Взгляд Таолара потяжелел:

– Ты стараешься для себя или для ребенка?

– Для обоих. Мы крепко связаны.

– Мудрец, вы тоже видите покойного принца? – Наэль оперся изящной рукой на решетку и кивком убрал со лба искрящиеся волосы: – Это мой бедный друг. Он сгорел заживо в поместье.

– Лучше прилягте, граф. Когда люди возрождаются из пепла, жди беды. Сердца у них остаются черными, – Таолар глубоко вдохнул и перевел взгляд на Гроу. – Я говорил, снадобье отправляет душу в темный мир. Чтобы все повернуть вспять, надо самому хлебнуть этого яда, попасть в мир бесов и вызволить проклятую душу. – Он вскинул голову. – Ну как? Видишь теперь – этот яд не для обывателей.

– Шик и блеск, – кивнул Наэль и, пошатнувшись, послал лекарю лучезарную улыбку. – Я потрясен.

– И мы сможем вернуться? – уточнил Гроу.

Таолар приподнял голову и неохотно проговорил:

– Вернуться позволит чистое намерение. Да, это очень важно.

Чистое намерение – это очень сомнительный ингредиент.

– А кровь рахо не поможет? Ее ищут целители.

– Кровь рахо? – взгляд Наэля на мгновение прояснился. Он нарисовал в воздухе вензель. – Добыть ее невозможно. Мой отец тридцать пять лет пробовал.

Таолар проигнорировал его замечание.

– Целители не представляют, с чем столкнулись. Кровь не вернет душу, а тело без нее бестолково, как ножны без оружия. Ну вот, мальчики, – он посмотрел на Гроу, – убить человека легче, чем воскресить, не так ли?

С улицы раздался глухой стук. Гроу бросился к окну. Дворцовая стража, сгрудившаяся вокруг знатной делегации, забила мечами о щиты, призывая паладинов к дисциплине. К клетке подвели Раймота. Видимо, лидит показался Зотару опаснее мага. С трудом оторвав взгляд от скверного зрелища, Гроу спросил:

– Что ждет в нижнем мире? Чудовища? Бесы?

– А может, и нечто похуже, – Таолар прикрыл глаза. – Знаю одно: великий маг изобретший этот яд, был подкован в теологии, он хотел узнать ответы на вопросы мироздания и готовил не отраву, а нектар, позволяющий совершить путешествие в Третью сторону и найти ответы. Он был уверен в себе, но… из Темного мира так и не вернулся. А в тебе, убийца детей, нет и половины его сил.

У Гроу вскипела кровь. Он достал из пучка косичек второй гвоздь и бросил Таолару:

– Держите, выбирайтесь сами, кажется, я останусь в Темном мире. Но один раз вы уже ошиблись насчет меня. Предсказания вам не удаются. – Он развернулся к Наэлю и тряхнул его за плечо. – Продолжишь пить капли – вздерну. Я не шучу, будешь висеть на площади и кормить птиц. Возвращайся во дворец, ты мне пригодишься и… Не позорь род.

Под вздох Наэля Гроу вышел из темницы.

Спускаясь вниз, он прикинул, что будет, если маг и принявший веселящие капли граф начнут рассказывать паладинам про ожившего принца? Такие сомнительные сплетни быстро померкнут на фоне ареста лидита. Эта мысль успокоила. Но оставалась сотня других нерешенных проблем.

Достаточно ли он безумен, чтобы отправиться в нижний мир? Гроу не привык бояться заранее. Другой вопрос, как спасение мальчика по завету Таолара поможет ему добраться до дяди? Никто не узнает о его подвиге, не пригласит во дворец… Будь прокляты маги!

Когда Гроу