Из ада с любовью - Эрих Келлер

– Горло, конечно, – высокомерно ответил Блэр.

– Кость, – задумчиво изрек Бадди.

– Горло не едят.

– Как это «не едят»? – На этот раз Бадди выпрямился и уставился на Блэра с неприкрытым удивлением. Но потом вздохнул и принял прежнюю позу: развалившись локтями на столе с опущенным на глаза кепи. – Едят-едят… Еще как едят…

– Доктор Штерн – еврей, – со злостью процедил Блэр. – Наверняка его шкала сделана с единственной целью: доказать превосходство еврейских детей над детьми гоев.

– Бадди, ты еврей? – спросил Тони.

– Нет, мастер. Я моро-первородок.

– Я почему-то так и думал. Скажи, ты подвержен стадному чувству?

– Чего? – равнодушно переспросил тот.

– Ну, тебе нравится ощущать себя частью стада?

– Не знаю, мастер. А что такое «стадо»?

Надо было задавать вопросы, а не насмехаться над Блэром, – но удержаться от соблазна было слишком трудно. По тому, на какие вопросы он отвечать не станет, можно делать некоторые выводы… И только Тони хотел взять себя в руки и перейти к делу, как раздвижные двери в сторожку с тихим шорохом поехали в стороны и на пороге появился крупный пожилой человек в белом халате, а за его спиной толпились моро-пинчеры (наверняка родные братья Бадди) с автоматическими ружьями системы «Максим» (модели 35SSM – самозарядная скорострельная модифицированная) в руках.

Глава 3

в которой Тони Аллен знакомится с доктором Сальватором, его экспериментами и оперблоком «Анимал Фарм»

– Блэр, что здесь делает посторонний? – спросил вошедший свысока.

Блэр поднялся и от удивления несколько раз открыл и закрыл рот. Сделал вошедшему непонятный знак, подвигал многозначительно бровями…

– Я, кажется, задал вам вопрос. – Высокий старик смерил Блэра взглядом из-под сросшихся черных бровей, которые плохо сочетались с его благородной совершенной сединой.

– Доктор Сальватор, давайте обсудим ваш вопрос за дверью, без посторонних, – наконец-то нашелся Блэр.

– Не думаю, что в этом есть резон, – свысока ответил доктор, и Тони очень захотелось сказать вместо Блэра: есть-есть, и еще какой – «Резон» с большой буквы! О чем Блэр и хочет сообщить без посторонних, а при Тони сделать это стесняется.

– Доктор… хм… Сальватор, мне кажется, что Блэр получил насчет меня указания от вышестоящего начальства, – сказал Тони, чтобы облегчить Блэру задачу.

Глаза старика сверкнули из-под бровей неприкрытой ненавистью, яркие губы изогнулись презрительно, он молча подвинулся в сторону и кивнул моро-пинчерам на Тони. Они вломились в сторожку с проворством и выучкой группы захвата, распределились так, чтобы держать под прицелом всех присутствующих, включая Бинго, а вслед за ними через порог переступил человек в военной форме с сержантскими нашивками. Он-то и предложил Тони встать и протянуть руки вперед, на которых тут же защелкнул наручники.

Прищуренные глаза Блэра метались по сторонам, лицо искажалось то ли злостью, то ли досадой, и в конце концов он процедил сквозь зубы:

– Вы ответите за это, доктор Сальватор.

– Не волнуйтесь, я всегда отвечаю за свои поступки и теперь тоже к этому готов. Можете строчить донос прямо сейчас, мне к вашим доносам не привыкать. Но знайте: человек, которого вы впустили за ворота, шпион кайзера, нацист. Не вы ли кричали на Кейбл-стрит «¡No pasarán!» и собирались воевать с фашистами в Испании?

Блэр удивленно покосился на Тони.

– Доктор, с чего вы взяли, что я нацист? – осклабился Тони. – У меня в кармане лежит паспорт гражданина Великобритании.

Доктор не удостоил его ответом, а сержант бесцеремонно подтолкнул вперед, к двери. Под прицелом было глупо сопротивляться.

– Я получил приказ, – попытался оправдаться Блэр, – у меня не было сомнений, что он отдан с самого верха!

– Блэр, вам ли не знать, что на самом верху как раз и сидят предатели? – снисходительно покачал головой доктор. – Запомните: чтобы жить по совести, не все приказы нужно выполнять с таким рвением…

Ох, ну надо же – настоящий интеллигент, плохо представляющий себе, что такое приказы и зачем их надо выполнять… Побольше бы таких в вооруженных силах Великобритании, и победить английскую армию сможет и швейцарская гвардия Ватикана.

Во дворе накрапывал дождь – над Фермой не было кровли. Двери закрылись за спиной тихо и плавно, когда почетный эскорт Тони покинул сторожку.

– Доктор, вы когда-нибудь слышали о презумпции невиновности? – Тони попытался оглянуться, но сержант врезал ему дубинкой по плечу – наверное, тоже не любил наци. Стоило порадоваться, что теперь полицейские дубинки делают из резины, а не из дерева, но куртка осталась у Блэра в сторожке, и через тонкую рубаху удар вышел чувствительным.

Доктор не опустился до ответа на поставленный вопрос. В глубине души Тони надеялся, что его просто выставят за ворота, но ошибся – его повели в сторону дома в викторианском стиле. Что ж, не бывает чего-либо дурного без чего-нибудь доброго: взглянуть, что же таится в самом сердце «Анимал Фарм», было бы полезно. Даже мельком.

Тони уверенно шагнул в дверь, открытую доктором при помощи перфокарты, и приостановился на пороге – это было потрясающе… О таком он читал только в научно-фантастических романах: стекло, металл и ослепительно белый пластик, прозрачная шахта лифта… Откуда бы у МИ5 такие деньги? Помещение сперва показалось замкнутым, и только приглядевшись можно было рассмотреть контуры дверей, сливавшихся со стенами. Четверо моро-доберманов остались во дворе, а двое последовали за Тони, держа его на прицеле.

Лифт, сверкая хромированными гранями, опустился с легким шорохом, а не с воем, грохотом и звоном, плавно остановился, двери отъехали в сторону бесшумно. Тони поколебался снова – теперь из-за того, что пол в лифте был совершенно прозрачен: казалось, что сейчас шагнешь в бездну… Подумалось даже, что здесь так принято расправляться с людьми, убеждения которых кажутся доктору Сальватору неправильными, и когда охранник толкнул Тони вперед, тот попытался устоять на месте. После этого между лопаток ударили уже не рукой, не дубинкой, а прикладом автоматического ружья.

Нет, не бездна – всего лишь армированное стекло, и весьма прочное, было под ногами. Но все равно, ехать в лифте с непривычки показалось жутковатым. Управлялся он светившимися в толще стекла кнопками.

К удивлению Тони, лифт поехал вниз, а не вверх. Глубоко вниз – перед глазами проплыли пять уровней, и каждый из них стоил того, чтобы на нем остановиться и рассмотреть подробности. Дагерротипическая память фиксировала всё, на что падал взгляд, и подумалось, что доктор или дурак, который никогда не имел дела с профессиональными шпионами, или… или уверен, что Тони воспользоваться полученной информацией не сможет, потому