Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

За несколько секунд я прокрутила в уме переменные, возможности, прогнозы. Вскоре меня затошнило от попыток все это просчитать – пока уравнения не свелись к самому кораблю.

Отрицательно.

Корабль опасен, но я не знала толком почему.

Пока числа крутились в уравнениях в моей голове, я огляделась. И не заметила ничего странного.

Король вышел из машины первым и поднялся на борт. Махнул нам, чтобы мы последовали за ним. Он подпишет таможенные документы, получит наличку для Мадам, а охранники отвезут контейнеры на склад, пока Король завершает сделку на борту, – все как обычно.

Король не из тех, кого можно ослушаться, поэтому мне требовалась какая-то весомая причина не подниматься на борт корабля. А все, что у меня было, – это отрицательное число в уме в качестве предостережения. Маловато.

Охранник Сань открыл мне дверцу машины. Я не шевельнулась. Он уставился на меня сверху вниз, и я покачала головой. Сань, с ходу понимавший намеки, сообразил, что я в сомнениях. Он огляделся, но ничего не заметил.

– Пошли уже, – холодно велел он и добавил более мягким тоном: – Я буду с тобой все время.

Я поплелась вперед, потому что выбора не оставалось. Рядом с охранником Санем я чувствовала себя в большей безопасности. Кроме того, я не понимала, почему числа ударились в панику из-за совершенно нормальной и абсолютно нелегальной сделки. Но я давно усвоила, что числа не врут.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на причале зажглись фонари. Мы прошлись по кораблю, наблюдая за разгрузкой контейнеров. Меня немедленно отвели в небольшую каюту с деревянной скамейкой, где я буду сидеть и ждать, пока мое участие не потребуется для завершения сделки. Поблизости дежурил другой охранник. Возле меня Король поставил свой портфель и бутылку байцзю.

Я ждала. На борту корабля мне довелось побывать всего несколько раз, но не припомню, чтобы раньше видела бочки рядом с балластом.

Ровно через 4 минуты на борт поднялись Чезаре и Рафаэль. Король пожал им руки в знак приветствия. Маслянистые черные волосы Чезаре блестели под лучами прожекторов, и даже с расстояния в 10 футов от него несло алкоголем.

Рафаэль, напротив, был глотком свежего воздуха. Он крутил головой – возможно, в поисках меня. Забавно, как ровесники находят друг друга и сближаются. В конце концов он меня заметил. Мы встретились взглядами.

Когда Рафаэль приехал в Прэтт впервые, Чезаре и Король хотели обсудить что-то наедине перед заключением сделки. Должно быть, в Чезаре на мгновение проснулась совесть, потому что он не позволил сыну присутствовать при разговоре. Меня в тот день оставили одну (в запертой комнате в здании номер 3) – вместе с Рафаэлем. На целых 32 минуты, которые я никогда не забуду. Даже не знаю, как Король такое допустил.

Я застыла на месте с непроницаемым видом, пока симпатичный итальянский мальчик выведывал мои самые темные тайны – например, как меня зовут. Восьмерка? Джозефина? Октавия? Ни одно из имен не подходило. Потом он задал множество самых обычных вопросов: что я делала в Китае, откуда я, на каком языке говорю – и ни на один из них я не могла ответить.

В конце концов он задал вопрос, на который у меня был ответ:

– Ты говорить-то умеешь?

– Да, – смущенно рассмеялась я.

Моя неловкость его не разозлила, а рассмешила.

– Девушка с тысячей секретов! – сказал он. – Ладно, тогда буду звать тебя Мила. На итальянском это означает «тысячи». Va bene?[59]

– Ладно, – улыбнулась я. «Мила» звучало приятно, куда лучше, чем «Восьмерка».

Оставшееся время мы сравнивали историю Рима с историей Китая и говорили о том, следует ли Рафаэлю вернуться домой, чтобы учиться в университете, или остаться в Китае, чтобы помогать отцу с бизнесом. Я настоятельно советовала ему вернуться.

– В Китае не так уж плохо, – возразил он, пристально глядя на меня. – Особенно с тех пор, как я обнаружил кое-что, в чем хотелось бы разобраться.

Мои щеки пылали целых 8 минут. Я наверняка установила мировой рекорд по покраснению.

Я вспоминала тот вечер 53 дня, воспроизводя в памяти, как Рафаэль говорит, размахивая руками, как тепло целует меня в обе щеки на прощание, как дурачится, изображая оперу. Общение с ним казалось естественным. И наполняло надеждой, словно Рафаэль мог каким-то образом меня спасти.

Сегодня мы в четвертый раз встретимся лицом к лицу.

Следующим на борт поднялся Алексей, и мое настроение испортилось. Я никогда не доверяла этому человеку. Его движения выдавали то, что было у него на уме. Он был как минимум ровня Королю, а значит, пока он поблизости, мы постоянно в опасности.

С Алексеем пришли два незнакомых мне китайца. Я вгляделась в них внимательнее: их одежда выглядела необычно. Она как-то странно отсвечивала. Как и у Алексея. А еще они были в перчатках, хотя уже наступила весна. Они что, собирались помочь с разгрузкой? Задние карманы у них оттопыривались. Что они туда засунули? Алексей велел своим людям разгружать контейнеры. Что ж, с перчатками все понятно. Вокруг этой троицы пульсировали отрицательные числа.

Когда один из китайцев повернулся, я заметила татуировки у него на шее: китайские иероглифы цай и ли – богатство и власть. Я горько рассмеялась. На тот момент эти слова полностью определяли мир, в котором я жила.

Король подошел к моей каюте и наклонился через незастекленный иллюминатор:

– Восьмерка! – Он провел пальцем по моей щеке. – Где документы для клиента?

– Вот! – Я наклонила голову. У меня была целая неделя, чтобы подготовить документы, хотя справилась я меньше чем за час. Впрочем, Королю это знать не обязательно.

– Хорошо. Оставайся здесь. Охранник Сань позовет тебя, прежде чем мы примем окончательное решение. Ты принадлежишь мне. Я круче всех, ясно?

Он наблюдал за моей реакцией. Я снова кивнула, не поднимая глаз, словно дрессированная собачка, которая научилась не перечить хозяину.

– Помни, мэй нюй[60]. Время делать денежки.

Король отошел обратно к Алексею и Чезаре, и все трое направились на нижнюю палубу. Я снова посмотрела на Рафаэля, который шел в мою сторону. Корабль слегка качнуло. Рафаэль потерял равновесие, но удержался и не упал.

– Странная качка! – Он со смехом пожал плечами.

Он был прав. Море было слишком спокойное, чтобы судно качнуло так сильно. Я пригляделась к разгружаемым контейнерам. Одежда работников Короля, занятых разгрузкой, блестела точно так же, как и одежда китайских помощников Алексея. А еще они загружали новые контейнеры. Уравнений в голове прибавилось.

Я высунулась из иллюминатора подальше. Рафаэль подумал, что я хочу его поприветствовать, но на самом деле меня подташнивало, а в тесном помещении становилось еще хуже.

– Ciao[61],