Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

– Мы едем туда, где я занимаюсь кунг-фу. Чтобы познакомить тебя с двумя моими наставниками.

– А почему ты не взял сяо Янь? – Она все еще не выходит у меня из головы, жужжит в сознании как назойливая муха.

– Она не сможет оценить искусство кунг-фу.

Кай заводит машину.

– Ты думаешь, я смогу?

– Возможно. Или, может быть, тебе просто нужно посмотреть, что мы тренируемся для того, чтобы стать защитниками добра, а не роботами-убийцами.

Мое лицо каменеет.

– Зачем ты так стараешься для меня?

– А что такого я делаю? Всего лишь хочу быть твоим другом.

Сомневаюсь в истинных мотивах Кая. Он со мной едва знаком и уже считает, будто знает, что мне нужно? Да какого черта?!

С другой стороны, он вроде как заботится обо мне с тех пор, как я сюда приехала. Может быть, он действительно всего лишь хочет быть моим другом. А может, это то, что нужно мне. Друг. Звучит неплохо.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Поехали.

Мы колесим по узким улочкам и въезжаем в древнюю деревню. Кай был прав. Старые здания поражают воображение. Старинные серые кирпичи, изогнутые крыши, мощеные дороги – так и кажется, что вот-вот появятся длинные вереницы мужчин, переступающих порог, и женщины, одетые в шелка, прячущиеся за раскрашенными веерами, кланяющиеся друг другу в знак приветствия.

Высматриваю возможные подсказки, но ничего не вижу.

Миновав деревню, подъезжаем к крестьянскому дому с черной черепичной крышей, окруженному зелеными полями. Кай объясняет, что, по мнению его наставников, нужно добывать себе пропитание работой на земле, а также помогать людям, живущим поблизости.

– Они простые ребята с высокими идеалами, – предупреждает он.

– А как ты их нашел?

– После смерти мамы я превратился в чудовище… – Он пристально смотрит прямо перед собой, на зеленые поля. – Я скучал по ней. Чем старше я становился, тем больше проблем доставлял. Много во что вляпывался.

Вспоминаю себя после смерти моей мамы. Как с головой ушла в учебу и в работу в папиной компании – что угодно, лишь бы забыть про боль. Может быть, у нас с Каем больше общего, чем я думала. Внезапно мой интерес к его истории усилился.

– Подумал, мне станет легче, если разбить что-нибудь. Я пришел в Сун-Вэлли, нарушив запрет отца. Эти ребята нашли меня, когда я тут слонялся. Сказал им, что хочу заниматься кунг-фу. Хочу стать сильным и забыть про боль. Они разрешили мне использовать их зал, чтобы ломать, бить и пинать, – а потом обратиться к ним снова, когда боль от смерти мамы уйдет. Тогда они и возьмутся меня учить.

– И как долго это продолжалось? – спрашиваю я, разглядывая его мощные предплечья и крошечные шрамы на них – от запястья до локтя.

– Два месяца. Пока до меня не дошло, что ярость и драки не исцелят мою боль. И тогда наставники согласились меня учить. Это был мой первый урок. Они научили меня, что противоположностью к потере кого-то является спасение кого-то. Мы приносим исцеление себе и другим, если сосредоточиваемся на жизни, а не на смерти.

Я примеряю его рассказ на себя. В словах Кая есть смысл. Возможно, именно поэтому я до сих пор в Китае – пытаюсь исцелить свою боль, спасая похищенных девушек и работая на Чаня, чтобы предотвратить мировой кризис. Может быть, то, что происходило последние полтора года, можно исцелить. Может быть, и меня тоже можно исцелить.

Кай припарковывает машину.

– Братья Сан изменили мою жизнь. Они сильно отличаются от отца. После смерти мамы он принялся бороться на финансовых рынках – и победил. Ну, молодец, конечно. Посмотри, где он оказался в результате. Теперь он хочет, чтобы я следовал по его стопам, даже если он сам несчастен. Отец совсем не такой, каким был раньше, – качает головой Кай.

– Мой папа сделал то же самое после смерти мамы.

Кай шокирован моим признанием, а я, наоборот, спокойна. Даже странно. Никогда ни с кем не обсуждала, как папа переживал свое горе. Почему-то сейчас произнести это вслух кажется уместным. Естественным. Мне не страшно признаваться в этом Каю, потому что он меня поймет и не думаю, что кому-то еще расскажет.

Однако, когда я слышу это признание из собственных уст, происходит нечто странное. Я любила папу, но, честно говоря, он катился туда же, куда и Чань. Никогда не позволял мне потратить заработанные для него деньги. Вечно хотел получить еще больше прибыли. Интересно, пришел бы он в себя, если бы у нас было больше времени? Впрочем, этого я теперь никогда не узнаю, поэтому нет смысла строить догадки.

Кай держит ключ в руке и пристально смотрит на меня, словно прикидывая, стоит ли задать еще один вопрос.

Мгновенно принимаю решение за него:

– Хватит вопросов.

Выхожу из машины. К счастью, Кай поступает так же, не говоря больше ни слова про мою семью.

Кай ведет меня по узкой, выложенной камнями дорожке сквозь густые заросли. В конце концов мы оказываемся у навеса, под которым полным-полно деревянных манекенов, торчащих из бетонного пола бамбуковых палок, больших квадратных камней и боксерских груш, обвитых веревками.

Нам навстречу выходят двое мужчин, одетых в скромные крестьянские одежды: темно-синяя куртка, белая футболка, черные плетеные сандалии на босу ногу.

Мужчины медленно приближаются, но их внешность меня не обманывает. За 10 секунд я просчитала их достаточно хорошо, чтобы понять, что мне не хотелось бы с ними враждовать.

Они немного выше меня, но у обоих масса верхней части тела в два раза больше, чем у среднего мужчины такого роста. У них также очень сильно развито чувство равновесия, что заметно по тому, как они легко передвигаются на цыпочках. Жесткие мозолистые руки выглядят так, словно целыми днями разбивают камни. Помимо чисто физических признаков, их лица выражают уверенность в себе и полное отсутствие страха. Не люди, а львы!

Отступаю поближе к Каю, хотя числа предсказывают отсутствие угрозы с их стороны.

К моему удивлению, они, как громадные львы, чувствуют мой страх, но, вместо того чтобы зажимать меня, покорно отступают. Становятся кроткими как ягнята – кроткими, как Ред. Я расслабляюсь. Такое сочетание кротости и мощи редко встречается в мужчинах. Они знают свою силу, но могут мгновенно отказаться от нее, чтобы завоевать доверие. Я вспоминаю первый урок Кая: драка не исцеляет боль. И мгновенно решаю, что эти двое мне нравятся.

– Феникс-мэймэй[54], – произносит один из них. Он поднимает руки и левой ладонью накрывает правый кулак в традиционном для кунг-фу приветствии. – Меня зовут мастер