Дипломат. Игры компромиссов 4 - Владимир Неровитов

Стрелец вытащил из кармана листок, найденный им в папке, которую Гомер бесцеремонно всучил Альбине.

— Федор, все эти люди стали жертвами несчастных случаев на протяжении последних трех лет. И никто… ничего… нигде… Похоронили и забыли. Почти такой же, только из семи фамилий, мне дал Бурый.

— Погоди, Гомер тебе сам всучил тебе расширенный список? Для чего?

— Ну знаешь, об этом мы подумаем позже. А пока я хотел бы проверить Бурого. Нужно его вытаскивать, пока не поздно.

— А если это он доложил о твоем визите? Ты об этом не подумал? — майор Орловский предупреждающе посмотрел на советника. — Тогда — это ловушка.

— И все же, я должен попробовать. Прошу тебя, присмотри за Альбиной. Не оставляй ее одну ни на секунду. Ты понял меня?

— Постой. Есть у меня одна идея. Поболтай пока с вояками. Пять минут все равно погоды не сделают.

Альбина блистала в компании военных и их жен. Собеседники расспрашивали ее о жизни в Бонне, о дипломатических приемах, о знаменитостях, с которыми ей удалось познакомиться. Когда она поделилась фактом знакомства с Беккенбауэром и даже призналась, что у нее есть автограф и совместное фото, сердца полковников окончательно растаяли.

— Неужели он действительно такой простой человек? — сомневался грузный лысоватый дядька.

— Абсолютно. Франц очень спокойный и открытый, действительно любит и ценит своих болельщиков. А уж как он был счастлив, когда ему организовали встречу с Леонидом Ильичом…

— Ах, Альбина Арсеньевна, завидую вам, — мечтательно заметила строгая дама с начесом. — В таких кругах вертитесь.

— Ну что вы, — скромно ответила жена советника, — в этом нет моей личной заслуги. Все по долгу службы супруга.

— Ах, а вот и ваш супруг, — прощебетала дама. — Товарищ Басов, а где вы потеряли майора Орловского?

— Он просил передать свои извинения, вернется через пару минут, — советник выразительно посмотрел на часы.

Ему вся эта светская болтовня была сейчас совсем некстати.

— А-а, советник Басов! — прогудел незнакомый голос. — Какая неожиданная встреча в столь знаменательный день!

Толпа расступилась, и перед Стрельцом показался властный сухопарый мужчина в генеральской форме. Парадный мундир украшали сверкающие золотые погоны и целое созвездие орденов. В руке он держал красивую антикварную трость.

Чуть позади него шла знаменитая балерина, чье имя когда-то гремело на подмостках Большого. Казалось, годы над ней не властны. Изысканное черное платье в пол со сложным воротником, полностью закрывавшим шею, делало ее похожей на хрупкую лиану. Две огромные каплеобразные жемчужины в ушах дополняли совершенный образ. На лице красавицы застыло высокомерное выражение. Было видно, что она не чувствует себя в этом месте своей, да и место ей не соответствует. Альбина посмотрела на генеральшу с веселой улыбкой и представила ее в синем халате школьной технички с ведром воды и шваброй на перевес и едва не расхохоталась в голос.

— Не имею чести знать, — ответил советник, догадываясь, правда, кто перед ним.

— Что же позвольте представиться, генерал-майор Дятлов Петр Вацлавович. Моя жена — Катерина Рувимская. Думаю, в представлении ее таланта вы не нуждаетесь.

Рувимская величественно кивнула. Стрелец внутренне чертыхнулся. Появление Дятлова в этот момент было совсем не в дугу. Игнорировать офицера такого ранга в принципе не стоило, а игнорировать Дятлова было опасно. Советник, не стесняясь, рассматривал лицо противника. Он был вынужден признать, что Петр Вацлавович фигура в высшей степени необычная. Просматривалось в нем что-то мефистофельское. Энергия власти и грозной силы создавала вокруг него особую ауру. Возникало впечатление, что окружающие преклоняются и боятся его. А ведь Дятлов был даже не в первой тройке руководителей ГСВГ.

— Приятно познакомиться, — как ни в чем ни бывало ответил дипломат. — Прекрасный вечер, не правда ли?

— Прекрасный? Да это исторический день, Константин Иванович! — Дятлов сложно постучал тростью об пол. — Говорят, этот праздник — целиком ваша заслуга. В противном случае у звезды советской космонавтики и времени бы не нашлось для защитников родины…

— Ну что вы, Петр Вацлавович, вы преувеличиваете мои скромные заслуги. Наслышан и восхищен вашим творчеством, Екатерина… — Стрелец слегка наклонил голову, лихорадочно соображая, как поскорее завершить этот разговор.

— Екатерина Наумовна, — глубоким грудным голосом ответила генеральша.

— Екатерина Наумовна, — зачем-то повторил Стрелец.

Наблюдавшая за этой сценой Альбина подумала о том, что балерина насколько хороша, настолько глупа. И опасна. Эта женщина показалась ей воплощением абсолютного эгоизма.

— А что же вы, Константин Иванович, не познакомите нас со своей супругой? Забыли, что вы здесь не один? — язвительно произнесла Рувимская.

— Простите. Альбина Арсеньевна Басова, — произнес Стрелец. Помолчал мгновение, а затем добавил, акцентируя внимание на последней фразе. — Политическая советница.

— Екатерина Наумовна, — голос Альбины лился как мед, — будете в Бонне, непременно дайте знать, я с удовольствием покажу вам наши достопримечательности.

Про себя Альбина понадеялась, что эту воблу дальше берлинской стены никто не пустит. Она тоже умела плеваться ядом.

Орловский внимательно наблюдал за тем, как генерал Дятлов взял Стрельца в оборот. Советник держал удар безупречно, сохраняя на лице маску вежливого внимания, но это не могло продолжаться бесконечно. Каждая минута, которую он проводил в компании генерала и его царственной супруги-балерины, приближала катастрофу. Время, отпущенное полковнику Бурому, стремительно истекало. Если уже не истекло.

Альбина заметила чекиста.

— Простите, — обратилась она к собеседникам, вертя в руках элегантную французскую пудреницу, — я покину вас на пару минут.

Она направилась в сторону туалетов, где ее поджидал Орловский.

— Передайте мужу, что я сам проверю Бурого, ждите меня оба здесь, — шепнул он ей на ухо. — Именно здесь, среди людей, чтобы все видели, что вы делаете.

— Федор Юльевич… — Альбина хотела что-то уточнить или возразить, но Орловский уже растворился в толпе.

* * *

В интендантский флигель майор Орловский отправился не один. Компанию ему составил специальный корреспондент ТАСС Саня Власов. Этот огромный и шумный человек с роскошной черной бородой и абсолютно лысым черепом был желанным гостем модных московских компаний, слыл великолепным рассказчиком и имел репутацию надежного друга. Александр Григорьевич Власов был капитаном госбезопасности. И хотя сферы их интересов раньше не пересекались, Орловский знал это наверняка.

Впереди показалось двухэтажное строение, в котором размещались тыловики. Старая немецкая постройка с узкими окнами казалась совершенно пустынной. Свет не горел даже в коридорах.

Когда они приблизились к крыльцу, Орловский внезапно замер. Внутренний голос, то самое шестое чувство, которое не раз спасало его, кричало об опасности. Вокруг строения стояла мертвая, неестественная тишина. После шума офицерского Дома культуры ему показалось, что он попал в вакуум. Даже Саня Власов притих. Несмотря на свои внушительные габариты, журналист умел