Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

попасть внутрь, а символ – змеевые луны, что оберегают от него вход в святилище. – Девушка задумчиво посмотрела на меня и добавила как бы в заключение: – И тогда люди могут быть в безопасности за закрытыми дверями.

Ее голос был тонок, она не проговаривала некоторые твердые звуки, отчего произношение казалось еще более мягким и по-детски милым.

– А еще у нас есть лесное озеро, но его лучше всего увидеть в свете луны, и тогда оно предстанет во всей своей таинственной красоте! Кстати, до Великого праздника полнолуния всего одна ночь.

– А что это за праздник, если не секрет? – осведомился я, будучи не в силах оторвать глаз от моей проводницы.

– Это очень древний праздник, связанный с преображением природы, сопровождаемый обрядами и подношениями. Впрочем, вы скоро сами все увидите, – она засмеялась, взяла меня за руку, и мы оказались в «лавке древностей», как я ее окрестил.

– Я хочу подарить вам оголосок, – сказала Евгения и выбрала бледнозеленую косичку из лозы. – Внутри ее также изображен символ змеевых лун, который послужит вам оберегом.

В свою очередь, я был готово на все, особенно когда эта юная, хрупкая девушка приблизилась, обвила тонкими пальцами мою шею, украшая ее подарком, а мои глаза – своим лучезарным взглядом, которые опускала, слегка приоткрывая нежно-розовые губки, а затем снова поднимала на меня. Я смотрел на ее ресницы, и сердце стучало все сильней с каждой секундой. Я подумал, что так и случается аритмия. Волнение захлестнуло мой разум, привнося в него ощущение выпитого хмельного напитка из местной продуктовой лавки!..

Мы расстались, и Евгения пригласила меня прийти на вечернюю службу. Я забыл обо всех опасениях: ради встречи с этим очаровательным созданием я решительно пришел бы когда и куда угодно.

Весь остаток дня растворился в мечтах, словно в тумане. Вечер настал быстро, а туман, как бы ни показалось удивительным, переместился из моей головы во двор и медленно, прозрачными нитями, сплетенными в обрывки снов и воспоминаний, заструился по улице вместе с выходящими из домов поселенцами в сторону церкви на грустный призывный, едва доносящийся из-под навеса колокольни протяжный голос, такой же тонкий, такой же проникновенный, как нити тумана, внемлющие ему. Голос перерастал в песню, я не мог удержаться и вышел во двор.

Люди стекались к входу, я медленно шествовал вслед за ними. Ничто не нарушало тишины, кроме струящейся песни, и даже туман погружался и растворялся в ее звучании.

Прихожане останавливались под сводом храма, снимали оголоски и исчезали в его приглушенном свете. У входа стоял человек с книгой и пристально наблюдал за каждым. Я остановился поодаль и сообразил, что снял подарок юной Евгении еще днем. Но, пожалуй, это и к лучшему, потому что мне совсем не хотелось посещать эту службу, в памяти не меркла прошедшая ночь, а фигура отступника смотрела сквозь проплывающие под ней волны тумана и в полумраке казалась, что сам дьявол взирает на землю, высясь над облаками.

Я решил никуда не ходить, к тому же, случись что-либо, наподобие вчерашнего, а я так и не нашел никакого оружия, кроме топорика для колки дров, который остался в номере, и перцового баллончика. Ну, хоть что-то. Подождав, когда затворятся двери обители, чтобы уйти никем не замеченным, я двинулся в сторону «Гостиного дома», однако, пройдя совсем немного, услышал тонкий, жалостливый голосок, доносившийся со стороны леса.

До меня вмиг дошло, что это Евгения своим песнопением призывает всех к службе. А сейчас она обращается ко мне. И – действительно – я увидел ее силуэт, даже в полутьме легко узнаваемый сквозь туман и длиннополое белое платье. Это было так волшебно, а ее пение – настолько завораживающе, что я, забыв обо всем на свете, направился к ней.

Она была великолепна, а тонкие очертания прелестного юного тела просвечивали сквозь легкое платье на старинный манер, будоража мое воображение своей притягательной красотой! Туман вернулся в мою голову, я вновь ощутил прикосновение ее пальцев к моей руке и поплыл вместе с туманом, который она, казалось, могла подчинить своим волшебным голосом и увлечь за собой...

Луна отражалась в темной глади небольшого озера. Евгения сняла свое платье и окунулась в его воды. Ее смех легким звоном пронзил тишину, растекаясь над поверхностью вместе с дымкой, облегающей ее тело словно только что скинутые облачения. В свете луны она казалась угасающе бледной.

Евгения была права, в свете луны озеро казалось необыкновенным, но что могло сравниться с нею самой?!

Обнаженная, разгоряченная плаванием, эта юная ведьма, эта обворожительная русалка подошла ко мне и прильнула к моим губам своим прохладным, но в то же время горячим поцелуем!..

Она не переставала улыбаться, ее глаза блистали, но уже не как в свете дня, а сами превратились в свет далеких загадочных звезд... Эта богиня подвела меня к склонившему свои ветви над темными водами дереву и сорвала с них плод, протянув его мне:

– Теперь ты должен это попробовать!

В моей руке оказалось яблоко, оно было удивительно налитым и спелым. Я уже хотел откусить, как вдруг услышал странный, как бы трущийся шорох и шипение. По дереву, обвившись вокруг ствола, сползала огромных размеров черная змея, похожая на питона, поблескивая в свете луны! Я отшатнулся и замер. Евгения рассмеялась, но очень недобрым и даже остервенелым смехом! Луна в озере задрожала, змей ринулся ко мне, я метнулся в сторону и побежал со всех ног!

Я бежал и чувствовал, как мне в спину шипит это чудовище, то снизу, шурша своей плотью по траве, то сверху, возвышаясь надо мной! Смех Евгении преследовал меня попутно, и мне казалось, что она тоже мчится за мной, возможно, верхом на этой жуткой твари!

Огни поселения. Спасительные огни! Я вбежал на центральную и единственную улицу, заметил обращенных в мою сторону людей, очевидно, шедших со службы, и уже было обрадовался, но усмотрел, что у этих людей нет ни глаз, ни волос, ни лиц, только рты, разевающиеся скованно и дрожа, с протяжным выдохом после каждого слога произнося что-то вроде:

– Воо... лееес!.. Выы... лееес!

«В лес? Господи, да я только что оттуда!»

И я устремился в сторону дома. Теперь мне уже хотелось называть его домом. Не домом, а убежищем!

Нечисть ринулась за мной, появляясь со всех сторон. Но двигались они так же медленно и нечленораздельно, как и произносили обрывки фраз своего, по-видимому, немногочисленного словарного запаса.

«Да что