Крымский перелом - Эдуард Тен

— Согласен, — сказал он. — Двенадцать — и по рукам.

Они договорились обсудить подробности договора у Анвара через неделю.

Когда грек ушёл, Анвар остался сидеть за столом, глядя на дверь, за которой скрылся новый партнёр. Он чувствовал, что это начало большого и важного дела. Афинаген был именно тем человеком, который мог помочь сохранить торговлю в самое трудное время.

Посольство Российской империи в Константинополе.

Посол Российской империи в Константинополе, барон Штокс Фёдор Александрович, сидел за столом кабинета задумчиво глядя на свечу, скупо освещавшую поверхность стола, на котором лежал чистый лист бумаги. Приезд светлейшего князя Меньшикова в качестве чрезвычайного полномочного посланника его императорского величества буквально перевернул всю работу посольства. Барону Штоксу было отведено место статиста, не влияющего на сложившуюся ситуацию.

Его светлость соизволил сообщить послу, что император не намерен терпеть действия со стороны султана, оскорбляющие его как монарха, являющегося защитником православных. Мало того, что послание Николая, переданное султану князем Меньшиковым, несло ультимативные и невыполнимые условия, так ещё и вызывающее поведение самого Меньшикова окончательно похоронило все возможности дипломатического решения проблемных вопросов. Барон Штокс, присутствовавший при этой встрече, с тоской и досадой видел, что князь Меньшиков намеренно идёт на обострение, не оставляя султану возможности сохранить лицо. Оставалось только разорвать отношения и делать следующий шаг, объявление войны.

Положение было отчаянным. Османская империя, подстрекаемая англичанами и французами, уже готовилась к военному столкновению. В Константинополе открыто говорили о скором выступлении против России. Английский и французский послы, в отличие от русского, имели свободный доступ к султану и ежедневно убеждали его в необходимости дать отпор «северному агрессору». Штокс чувствовал, как почва уходит из-под ног. Все его усилия по поддержанию мира рушились в считанные дни. Ему оставалось лишь готовить донесения в Петербург. Первое донесение отправленное в министерство иностранных дел носило характер отчёта. Второе подробное, с освещением событий и его выводов было отправлено в аналитический центр Седову.

Тем временем события стремительно развивались в негативную сторону. После долгого совещания со своими ближними советниками и заручившись поддержкой Англии и Франции, султан решился объявить войну России, но чуть позже. Летом 1853 года.

Вся коалиция стала деятельно готовиться к войне с Российской империей, досадуя на нерешительность султана. Веских оснований объявить войну самой у коалиции не было. Англия и Франция не могли выступить первыми — это выглядело бы откровенной агрессией и спровоцировало бы возмущение нейтральных держав. Поэтому они с нетерпением ждали, когда Османская империя сделает первый шаг.

Однако султан медлил. Он понимал, что война с Россией — это риск, который может стоить ему трона. Внутри империи росло недовольство, казна пустела, а армия, хотя и многочисленная, не была готова к долгой кампании. Англичане и французы давили, обещая деньги, корабли и военных советников, но султан колебался, опасаясь, что его просто используют как пешку в большой европейской игре.

Каждый день промедления вызывал раздражение в Лондоне и Париже. Дипломаты торопили, военные советники настаивали, а султан всё тянул, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. Война была неизбежна — вопрос был лишь в том, кто первым нажмёт на спусковой крючок.

Гурово. Штаб СИБ.

Проходило расширенное совещание всех руководителей отделов и кураторов отдельных направлений. Начальники отделов докладывали о работе своих подразделений, затем выступил шеф жандармского корпуса Дубельт, а в самом конце кратко отчитался начальник аналитического центра Седов.

Общий итог всей картины был тревожным. Предотвращены две попытки крупных диверсий на пороховых заводах. В студенческой среде чувствовалось активное раскачивание и разжигание протестных настроений, как и на крупных предприятиях города среди рабочих. Самое простое, действенное и относительно недорогое — недовольство рабочих. Требование сокращения рабочего дня, повышения зарплаты и социального обеспечения могли стать эффективными мерами противодействия.

На заводах Обухова и Путилова с самого начала предпринимались меры по улучшению условий труда: рабочий день был сокращён на час, зарплата была немного выше, чем на других заводах. Это сразу отразилось на настроениях рабочих, тем самым ограждая предприятия от неприятностей социального характера. Мои предложения были приняты Обуховым и Путиловым. Более-менее хорошие условия труда были на фабриках семейства Морозовых и на фабриках Юсупова. Контроль на них вёлся моим куратором.

Велась тихая работа по выявлению и определению нанесённого ущерба. Фигуранты выявлялись, с ними работали и возмещали материальные потери. За короткий срок была налажена работа по внедрению своих людей в различного рода профсоюзы и рабочие сообщества. Полковник Гессен умело сочетал работу агентов и «добровольных помощников».

Чиновничий аппарат был изрядно напуган решительными действиями моей службы. Известие о том, что отдел по борьбе с экономическими преступлениями появился с проверкой в каком-либо учреждении, приводило служащих в трепет и ужас. Бояться обычно люди, имеющие причины для опасения.

Моё прошение о присвоении Куликову чина статского советника было подписано императором. Седов получил чин коллежского советника.

Дела внешней разведки рассматривались мною отдельно. Подполковник Ливанов Николай Яковлевич и подполковник Веденеев Зиновий Романович вполне освоились и вели активную работу. На должность начальника Службы внешней разведки я планировал полковника Шувалова Александра Константиновича. Наша разведывательная служба быстро росла в профессионализме и умении.

Постепенно удалось внедрить своих агентов во всех значимых странах мира. Особенно удачно работала наша резидентура в Северной Америке. Дружеский настрой управляющей верхушки позволил нам проникнуть в администрацию и пустить серьёзные корни с перспективой на будущее. Мы имели возможность получать информацию о планах американского правительства, о торговых соглашениях и о настроениях в конгрессе. Это давало нам рычаги влияния и позволяло прогнозировать поведение Соединённых Штатов в случае европейского конфликта.

Однако, несмотря на все успехи, я отлично понимал: наступающая война с коалицией — это серьёзное испытание для нашей разведки. Англия и Франция имели многолетний опыт работы в этой сфере, их агентурные сети были разветвлены и хорошо законспирированные. Нам предстояло не только сохранить свои позиции, но и упредить противника на его поле. В условиях грядущей войны каждая ошибка могла стоить слишком дорого. Поэтому я требовал от Ливанова и Веденеева максимальной осторожности и вместе с тем — инициативы. Время работало против нас, и медлить было нельзя.

— Ваше сиятельство, получено донесение от капитана второго ранга Карпухина. Клипер «Надежда» и фрегат «Американец» вышли на ходовые испытания. Фрегат «Рысак» будет спущен на воду в конце года.

— Замечательно, американцы уложились в срок. — Я одобрительно кивнул. — Как обстоят дела у нашего «Француза»?

— Боюсь сглазить, ваше сиятельство, он стал помощником губернатора штата.

Под позывным «Француз» скрывался наш агент —