Крымский перелом - Эдуард Тен

заградительных работ на подступах к рейду и прибрежных фарватерах. Мы уже налаживаем производство морских якорных мин в мастерских Северной стороны, согласовываем со штабом флота места постановки — в первую очередь прикрываем вход в Северную бухту и узкость у Константиновской батареи. Но должен доложить: на сегодняшний день изготовлено лишь тридцать семь мин при ста десяти, потребных по утверждённому плану обороны.

Корнилов нахмурился, провёл пальцем по переносице.

— В чём проблема, подполковник? Почему такие скромные цифры?

— Основная задержка — нехватка качественного пороха для зарядных камер, — чётко отрапортовал Котов, раскрывая перед командующим свою ведомость. — Обер-интендант обещал днями выдать недостающее количество из николаевских складов. Кроме того, наши миные команды работают круглые сутки, однако для массовой постановки потребуется больше матросов-водолазов, умеющих ставить мины с якорями на заданных глубинах. Капитан-лейтенант Осипов, начальник минной партии, предложил остроумное решение: переоборудовать старую грузовую баржу под минный заградитель. Она будет буксироваться канонерской лодкой до места постановки, после чего с её палубы можно будет сбрасывать мины через кормовые люки прямо в воду, не рискуя шлюпками и не тратя время на подвеску за борт. Весьма хорошее, дерзкое решение для транспортировки мин и их скрытной постановки вблизи неприятельских берегов.

Корнилов одобрительно прищурился, затем повернулся к Нахимову, который вполголоса переговаривался с дежурным офицером.

— Павел Степанович, возьмите это дело под личный контроль. Помогите подполковнику с людьми и материалом. Минное оружие — наша единственная возможность компенсировать численное превосходство союзного флота.

Нахимов оторвался от разговора, кивнул с той спокойной уверенностью, что всегда внушала подчинённым спокойствие.

— Уже, Владимир Алексеевич. Вчера отдал распоряжение выделить баржу из портового резерва. Сейчас её переделывают под нужды минёров — укрепляют палубу, устанавливают рельсовые направляющие для скатывания мин, делают съёмные стеллажи. Вместимость — двадцать мин, плюс запас якорей и грузов. Мы сможем выставить две полные линии заграждения за один выход. Канонерскую лодку «Донец» уже приписали к Осипову для буксировки.

— Хвалю за сообразительность, подполковник, — Корнилов пригладил усы и обвёл взглядом опустевший зал совещаний. — Работайте без промедления. План минной обороны должен быть исполнен не позднее чем июня месяца. Деньги и люди для водолазной команды будут — это вопрос стратегический. Все свободны.

Офицеры, отдав честь, начали расходиться, приглушённо переговариваясь о срочности заказов и сложности работы с гальваническими батареями. Корнилов опустился в кресло у карты, жестом придержал Нахимова, собиравшегося выйти.

— Павел Степанович, останьтесь. Есть разговор о главном — о том, что будет, если мины не сдержат англичан, а корветы не поспеют. Где мы будем держать последнюю линию обороны — на рейде или у стен города?

За окнами штаба тихо шелестел дождём Севастополь, и в этой напряжённой тишине слышалось только тиканье хронометра да далёкий грохот пробных артиллерийских стрельб с Северной батареи.

Глава 26

Крепость Ак-мечеть. Штаб русского отряда под командованием командира отдельного Оренбургского корпуса генерал-адъютанта Перовского.

Есаул Коренев, командир пластунского отряда Оренбургского казачьего войска, сидел на совещании командиров подразделений. После рекогносцировки генерал Перовский доводил до всех командиров задачи, поставленные перед ними.

Прошло три дня с начала осады. Всё, что удалось добиться штурмующим, — это захватить наружную стену крепости. Ядра не могли пробить глиняную стену семиметровой толщины. Боеприпасы для артиллерии подходили к концу. Защитники крепости отошли во внутреннюю крепость, не понеся больших потерь — всего восемнадцать погибших кокандцев, сложенных во внутреннем рву.

По данным разведки, в крепости находилось четыреста воинов. Отряд генерала Перовского насчитывал около полутора тысяч человек: линейный батальон пехоты, четыре отдельные роты пехоты, три сотни казаков, сапёрный взвод, четыре орудия и одна бомбарда, а также пластунская сотня с четырьмя гранатомётами, обоз.

Во время штурма от довольно меткого огня защитников погибло тридцать два нижних чина и прапорщик, одиннадцать было ранено.

Генерал Перовский пребывал в скверном настроении. Его поход в 1848 году закончился неудачей: из-за мелких неувязок и непродуманности осады пришлось снять её и вернуться ни с чем. Одна только причина — штурмовые лестницы оказались слишком короткими — говорила о том, насколько отряд был готов к осаде. Перовский был просто взбешён позором той неудачи, и вот опять — очередная неудача.

Ак-мечеть была тем барьером, который перекрывал все пути в Азию. Взятие этой крепости давало России возможность контролировать основные караванные пути и ликвидировать базу для нападений кокандцев на киргиз-кайсаков, кочующих на юге казахских степей. Киргиз-кайсаки, находившиеся под покровительством России, сильно страдали от них, и очередная неудача в захвате Ак-мечети наносила сильный удар по престижу Российской империи.

Коренев сидел, слушая генерала, и понимал: нужно что-то менять. Пластуны могли сделать то, что не под силу пехоте. Но для этого требовалось время и риск. Он решил, что после совещания поговорит с Перовским.

— Разрешите, ваше превосходительство?! — спросил оставшийся в штабной палатке Коренев.

— Что у вас, есаул? — устало спросил Перовский.

— Ваше превосходительство, наружная стена изрядно высокая, взобраться по ней дело сложное. А вот внутренняя стена по всей длине немного выше наружной, по северной стороне почти вровень, сажень пять будет, не более. Ну и ров полторы сажени.

— Так, есаул, и что? — заинтересовался генерал.

— А то, мои пластуны смогут бросить кошку на такую высоту. Ночью в двух-трёх местах тихо залезут на стену и прикроют подъём сотни, а там как бог сподобит. Главное, отобьем часть стены, пехоту прикроем, пока она по лестницам подниматься будет, ну и вдарим по нехристям. Вы пехоту тихонько подготовьте к штурму и пусть дожидаются нашего сигнала. По южной стене наши бомбомёты откроют огонь и отвлекут внимание кокандцев. Серию по пять мин, с чувством и расстановкой. Ну а мы под шумок двинем на стену. Я уже осмотрел место. Должно получиться. Главное, каждому чётко сделать своё дело. Подкоп сапёры делать будут дней пять, да и то как пойдёт.

— А почему нет? Вполне может получиться, — ухватился за план есаула подполковник Кушнарёв, заместитель Перовского.

— Хорошо, есаул, готовьтесь. Атаку начнём в четыре утра, перед рассветом. Пехота будет на южной стороне ждать вашего сигнала.

Коренев подошёл к расположению сотни и приказал собрать всех десятников.

— Значит так, братцы, генерал согласился с моим планом. Штурм начнём в четыре утра. Хорунжий, сколько кошек приготовили?

— Четыре, командир.

— Решили, кто первым пойдёт? — спросил Коренев.

— А чего решать, я с первым десятком. Ну и остальные потом.

— Добро. В четыре наши гранатомёты должны начать обстрел южной