Крымский перелом - Эдуард Тен

— Наденька, ты помнишь, что ты не должна никому говорить о том, что ты особенная? — тихо сказала Зоя.

— Да, мамочка, — ответила Надя, поднимая на неё свои большие, серые глаза.

— Только Пётр Алексеевич знает, что мы особенные, — продолжила Надя.

— Я знаю, — кивнула Зоя. — Ему можно верить. Если с нами что-то случится, он всегда поможет, помни об этом.

— А дядя Николай? — вдруг спросила Надя. — Я вижу, он очень любит тебя.

Зоя улыбнулась, и в этой улыбке смешались тепло и грусть. Она обняла дочь крепче и закрыла глаза. В комнате было тихо и в этой тишине Зоя чувствовала, что, несмотря ни на что, она не одна. У неё есть Надя, есть Надежда.

Петербург. Аналитической центр СИБ.

Обстоятельный доклад барона Штокса изрядно расстроил меня. В моём кабинете, в стенах аналитического центра, его начальник, Седов, пристально наблюдавший за моей реакцией, осторожно нарушил молчание:

— Пётр Алексеевич, поведение князя Меньшикова — не что иное, как прямая установка императора на грубое обострение. Разумеется, сам князь никогда бы не решился на подобную бестактность без высочайшего соизволения. Дозволение, данное свыше, развязало ему руки. Этим демаршем он поставил султана перед жёстким выбором: ради сохранения лица тому волей-неволей придётся идти на крайние меры. К тому же намерение его величества ввести войска в Валахию и Молдавию вызовет в Вене не просто тревогу, а настоящее возбуждение. И пусть император провозглашает благородные цели этой миссии, нам это обойдётся в огромные и, что самое горькое, совершенно бесплодные траты.

Седов не сводил с меня внимательного взгляда, стараясь уловить малейшую перемену в моём лице. Я же продолжал хранить молчание, погружённый в невесёлые размышления.

Князь Меньшиков снова на коне, снова в игре — и в полной уверенности, что сумел преодолеть все преграды, которые я воздвиг на его пути. Император же, вопреки всем моим стараниям и доводам, по-прежнему благоволит своей старой гвардии, вверяя ей дела, чреватые самыми трагическими последствиями. Все мои усилия разбивались о глухую стену высочайшей привязанности — и это было горше любого донесения.

Седов осторожно кашлянул:

— Что прикажете делать, Пётр Алексеевич? События пошли по самому худшему из предполагаемых сценариев. Поправить что-либо уже поздно.

— Поправить поздно, — повторил я. — Но можно подготовиться к последствиям. Подготовьте мне полную справку по всем возможным ответам Порты. И отдельно — по реакции Вены и всей коалиции.

Седов нахмурился:

— Вы полагаете, что избежать войны уже нельзя?

— Войны можно избежать, — ответил я, — но только если император одумается. А он не одумается. Старая гвардия слишком сильна, моё слово — слишком малозначимо. Остаётся только смягчать удар.

Я понял главное: моё влияние при дворе оказалось призрачным. Император слушает Меньшикова и ему подобных, а меня — лишь когда это удобно. Мои усилия по сдерживанию конфликта разбились о волю самодержца. Война с Турцией становится почти неизбежной, а следом — с Австрией и всей коалицией. Всё идёт по их плану, а я, выходит, создаю суету и мельтешение, точно ярмарочный Петрушка.

— Упрямый, самодовольный баран! — застучало в мой голове. — Защитник православных всего мира… хрен с горы… мать твою!

Я с трудом сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу. Несмотря на всю досаду и раздражение, я постарался не выдать своих чувств — лицо осталось непроницаемым, лишь желваки заиграли на скулах. Седов, слава богу, имел такт не замечать моей мимолётной слабости.

Севастополь. Штаб Черноморского флота.

Вице-адмирал Корнилов собрал на итоговое совещание ключевых командиров флота, корабелов, инженеров-строителей, артиллеристов, обер-интенданта.

— Господа офицеры, вами проделана огромная работа по укреплению обороны города. Я выслушал ваши доклады и пришёл к выводу, что в некоторых направлениях у нас есть необходимость усилить наши старания. Вы получите дополнительные распоряжения. А теперь прошу остаться флотских командиров, остальные могут быть свободны.

— Что у нас по новым пароходокорветом, Павел Степанович?

— Капитан 1 ранга Дуров Николай Александрович сможет более полно доложить.

Поднялся капитан Дуров, служивший командиром колёсного пароходофрегата «Дуная», однотипного с «Владимиром».

— Опыт месячного испытательного срока эксплуатации корветов «Решительного» и «Быстрого» показал, что оба корабля при спокойной воде выдают по двенадцать узлов, маневренность выше всяких похвал. «Владимир» и «Дунай» значительно уступают им. Несмотря на кажущуюся малочисленность артиллерии, два орудия корветов по дальности стрельбы превышают основные орудия этого класса в полтора раза. Запас хода незначительно уступает фрегатам. Корвет при правильном применении может спокойно противостоять фрегатам, а в составе отряда может противостоять и линейным кораблям. Мною разрабатывается тактика и применение паровых корветов в бою.

— А какова надёжность движителей?

— За всё время эксплуатации ни одной серьёзной поломки. Работали в разных режимах. Никаких нареканий.

Корнилов посмотрел на Нахимова.

— Ваше мнение, Павел Степанович?

— Мнение моё однозначное. Создать отряд из таких судов, хотя бы в десять вымпелов, и можно на равных воевать с англичанами и французами. Конечно, их линейные корабли на паровом ходу — серьёзные противники. Но, уступая в манёвренности, они не смогут противостоять трём корветам. В сочетании с фрегатами на паровом ходу уверенность в победе возрастает.

— Как идёт строительство корветов?

— Спущено на воду четыре корвета. Через два месяца корабелы обещают ещё два. Помимо корветов спущено на воду пять канонерских лодок. Прекрасные суда, но значительно уступают в дальности хода. Только патрулирование и береговая охрана. Правда, при умелом использовании достаточно грозная сила для корветов и фрегатов. По манёвренности они превосходят всех. Думаем решить вопрос дальности хода организацией баржи с углём как станции для пополнения топлива. Задумок много, и все они вполне реализуемы.

— Хорошо. Сделаем ставку на корветы. Канонерками ограничимся десятью лодками. — решительно заявил Корнилов.

— Владимир Алексеевич, доставлено шесть паровых движителей, ещё два в пути. Орудий прислали двадцать пять. Пробуем наладить выпуск снарядов к ним. Артиллеристы задумали установку новых орудий на пароходофрегаты. Это возможно, вместо четырёх орудий старого образца.

— Хорошо, работайте, — Корнилов кивнул артиллеристам, уже мысленно переключаясь на следующую повестку. — Заодно поможете решить вопрос нехватки орудий на батареях построенных фортов и укреплений. Теперь вы, господин подполковник?

Из-за длинного стола, уставленного картами и чертежами, поднялся невысокий, плотный офицер с прокуренными усами и въевшейся в пальцы пороховой гарью. Он одёрнул мундир и представился.

— Подполковник по адмиралтейству Котов, ваше превосходительство. Прибыл с особой командой минных мастеров для осуществления