Крымский перелом - Эдуард Тен

стены. Никита, пять лучших стрелков на стену напротив, пусть прикрывают, ежели часовые появятся. Всех под шумок валить. Остальным под стену собраться и сидеть тихо. Всё, готовимся, гранатомётчики к южной стене, по десять выстрелов на ствол, можно пятнадцать. Чего их беречь. Отдыхать всем.

Глотнув остывшего чая, Андрей Ульянович Коренев лёг на свой лежак и, несмотря на усталость, не мог уснуть. Неожиданно для себя он вдруг вспомнил отца с матерью и старшего брата Семёна.

В памяти всплывали воспоминания о детстве, о старшем брате Семёне, который был опорой, авторитетом для него. Отец, войсковой старшина Ульян Матвеевич Коренев, служил в штабе Оренбургского казачьего войска, мать Ася (Асия) Коренева была дочерью старшины рода киргизов-кайсаков Шарпеновых. Если Семён был умным и покладистым — любимец матери, тогда как Андрей рос упрямым и хулиганистым. Правда, Семён всегда любил младшего брата, но это не мешало ему, когда надо, всыпать ему по первое число. Андрей не обижался — знал, что заслужил. Именно благодаря заботе и наставлениям брата он выучился в кадетском корпусе. Семён окончил его с отличием, поступил в Московское пехотное училище, затем в академию и редко навещал родных в Оренбурге. Андрей же закончил военное училище для казаков и служил в казачьем полку.

Потом последовало направление — его, уже сотника, и двух хорунжих с пятнадцатью нижними чинами — в пластунский батальон на Кавказ. Там, три месяца, из них делали пластунов. К удивлению Андрея, сделали. Обучили, снарядили, вооружили — и научили Родину любить. Андрей улыбнулся в темноте, вспоминая те дни.

И вдруг он остро почувствовал, как далеко сейчас от дома, как сильно скучает по родным. Он перевернулся на бок, закрыл глаза и постарался уснуть. Завтрашний день требовал ясной головы и твёрдой руки.

— Командир…

Андрей проснулся и сел, потирая лицо.

— Три часа уже. — Тихо сказал ординарец.

Андрей собрался, проверил снаряжение и подошёл к сотне, которая тенями стояла вдоль стены.

— Хорунжий с десятком во рву. — Тихо прошептал командир второго десятка. Андрей присел и облокотился спиной к теплой стене. Потянулись минуты ожидания. Хотя он ждал начало обстрела, но всё равно он прозвучал неожиданно. Есаул услышал взрыв, следующий, и с равными промежутками они следовали ровной чередой. Четыре тени, быстро перебирая руками, устремились по стене вверх. Тишина. Слышно сопение и шевеление стоящих перед Андреем пластунов. Очередь быстро продвигалась. Наверху раздался крик, который сразу оборвался, затем выстрел из пистолета, ещё один. Наконец подошла очередь Андрея. Он ухватился за верёвку и быстро перебирая руками полез вверх. Достигнув края стены, перекинул тело и откатился в сторону. Выхватив пистолет из-за спины, Андрей побежал в сторону южной стороны. Спереди и сзади бежали пластуны. Раздался взрыв гранаты, крики, заполошенные выстрелы. Андрей споткнулся о лежащее поперёк тело.

— Вроде не наш, — мелькнуло в голове.

Наконец добежав до группы пластунов, которые, растянувшись цепью, стреляли с колена вниз. Кто-то кинул гранату. Взрыв на мгновение осветил место среди узких проходов между глинобитными домами. Выглянув за стену, он увидел пять лестниц, по которым торопливо взбирались солдаты. Видя, как солдаты и пластуны спускаются по ступенькам вниз, крикнул:

— Зачистка по трое. Сторожко, братцы.

Рядом стоял ординарец Игнат, спину прикрывал кто-то из своих.

— Куда, баран, — Андрей схватил солдата за рукав, который чуть не свалился со стены.

— Зенки разуй, раззява, вон спуск с правой стороны.

Андрей спустился со стены.

— Ты, командир, погоди, сами справятся. — Перекрыл дорогу Игнат, вставая впереди Андрея.

Началась уличная резня. Раздавались злые крики, матюки, выстрелы. Два глухих взрыва гранат. Видимо, кидали в дома. Некоторое время слышалось сопротивление в северной окраине, но через полчаса крепость была захвачена. Раздались радостные крики «Ура!». Рассвело окончательно, стало совсем светло. Андрей стоял у дувала дома. На узких улочках лежали трупы кокандцев вперемешку с редкими трупами наших солдат. Пластунов пока ни одного.

— Игнат, что там с воротами?

— Так завалили их землёй, камнями и всяким хламом. Вон, сапёры расчистку начали.

Подбежал возбуждённый хорунжий.

— Всё, командир, сдались коки (кокандцы), больше сотни. Наши их в плен повязали. Коменданта случайно прибили у ворот его дома.

Вход в крепость был один. Сапёры расчистили проход и открыли одну створку ворот. Пленных стали выгонять за стены. Они шли усталые, перепуганные, с опущенными головами, но в их глазах ещё теплилась искра достоинства.

Генерал Перовский стоял с офицерами у ворот, когда из разбитого проёма показался есаул. Коренев подошёл и устало доложил:

— Ваше превосходительство, сотня успешно провела штурм стены. Захвачены пленные. Потери: один убитый, четверо раненых.

Перовский, не дослушав доклад до конца, шагнул вперёд и обнял Коренева.

— Спасибо тебе, есаул! — сказал он с искренней теплотой. — Выручил. Не забуду. Готовь списки участников штурма. Всех представлю к наградам. Заслужили.

Было видно, как генерал Перовский искренне рад и воодушевлён победой. На его лице наконец-то исчезла та мрачная тень, которая преследовала его последние дни.

— Выводи своих пластунов, — добавил он, хлопнув Коренева по плечу. — Двое суток на отдых.

Крепость стояла на другом берегу Сырдарьи, поэтому гражданское население не особо пострадало. Мирные жители с тревогой наблюдали за осадой из-за реки, но когда стало ясно, что русские не собираются учинять расправу, они немного успокоились. Предполагая закрепление Ак-мечети за собой, солдаты не бесчинствовали. Командиры строго следили за порядком, и сразу после захвата крепости приступили к уборке и зачистке.

Перовский решил оставить в крепости гарнизон и начать восстановление укреплений. Ак-мечеть должна была стать опорным пунктом Российской империи в Средней Азии.

Лагерь пластунов стоял отдельно от всех. Вбитые в Андрея правила касательно стоянок и лагерей были перенесены в быт оренбургских пластунов. Они переняли всё полностью, с небольшими изменениями, адаптируя к условиям степи. Но устройство отхожих мест и употребление только кипячёной воды были обязательными условиями повседневной жизни пластунов. Чёткий порядок в лагере сразу бросался в глаза — даже Перовский отметил отличное устройство стоянки пластунов, ставя их в пример другим.

Который раз Андрей поминал добром те знания и привычки, которые вбивали им в пластунском батальоне. С самого начала, невзирая ни на что, он требовал от подчинённых соблюдения санитарных норм. Результат в походе был налицо: ни одного случая заболевания. В отличие от солдат, у которых с самого начала похода появились больные с кишечными расстройствами, и таких было немало. Пластуны, убедившись в действенности простых способов предотвращения болезней, молча выполняли требования командира.

Андрей подошёл к месту на