Крымский перелом - Эдуард Тен

— Ты серьёзно, Пётр?

— Даже не сомневайтесь в моей искренности, — ответил я, всем своим видом давая понять, что мои заверения искренни.

— С чего это ты стал таким покладистым? — встревожился цесаревич.

— Я пересмотрел свои взгляды на службу и своё место возле его императорского величества, — сказал я. — Как говорится: всяк сверчок знай свой шесток. Осознал и принял к руководству, ваше императорское высочество.

— Так… Это что-то новенькое, — удивился Александр. — И как это выглядит на деле?

Я выдержал паузу, затем спокойно ответил:

— Первое и самое главное: отвечай только тогда, когда тебя спрашивают. Говори только то, что хотят от тебя услышать. Третье и последнее: на то оно и начальство, чтобы принимать умные решения и, соответственно, нести ответственность за их принятие. Мне не нужно больше всех — мне хватает и того, что есть.

Александр задумчиво посмотрел на меня. В его взгляде смешались удивление и недоверие.

— Ты изменился, Пётр.

— Я стал мудрее, ваше высочество, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, это пойдёт на пользу и мне, и империи.

Он покачал головой, но ничего не сказал.

— Ступай, Пётр Алексеевич. Я подумаю над твоими словами.

Я поклонился и вышел.

Наши отношения с цесаревичем дали трещину. Слишком уж идеальными они были. Его вполне устраивала позиция ведомого: была возможность переложить поиск и решение проблем на другого, а самому выбрать оптимальный вариант, не рискуя авторитетом. В случае удачи — принять все причитающиеся «плюшки». В случае неудачи — свалить всё на меня. Очень удобная позиция.

Буду делать всё тихо и не торопясь. Мои попытки направить течение истории в нужное мне русло выглядели со стороны слишком вызывающе и только настораживали, а то и пугали. Придётся всё делать иначе, более скрыто. Кто я такой, чтобы менять историю? Но я всё равно буду пытаться.

Мечта о Босфоре и Дарданеллах для России — ложная цель, морковка для осла. В дискуссиях с Александром мы неизменно приходили к тупику: я доказывал, что сейчас и в обозримом будущем решение невозможно, он же упрямо стоял на том, что мы обязаны его добиться. Позиция императора Николая мне понятна, она недальновидна. Нам не позволят захватить проливы, а если и позволят — мы не удержим их. Это аксиома.

Столь же призрачны надежды на усиление влияния через православные народы. Пример Болгарии, предавшей нас в последующих войнах, красноречив. Следовательно, единственный рациональный выбор это внутренние реформы и укрепление государства. Сильная, самодостаточная Россия — вот правильная стратегия. И только после этого обдуманная помощь другим. Сегодня же это невозможно. Что касается Александра, его решимость, на которую я так рассчитывал, вызывает у меня серьезные сомнения.

Китайская мудрость гласит: даже самый дальний путь начинается с первого шага. Мы же, к своему несчастью, отсчитали уже дюжину таких шагов, окончательно запутавшись в их направлении.

Итог не заставил себя ждать: 4 октября 1853 года Османская империя, убедившись в бесполезности ожидания, объявила нам войну. За ее спиной стояли Англия и Франция, чья «всесторонняя поддержка» была оплачена заранее. Это событие плод безупречного британского расчета: оркестр настроен, актеры собраны, партии розданы. Игра вступила в решающую фазу, и Россия в ней главная мишень, а не игрок.

Севастополь. Штаб Черноморского флота.

В кабинете вице-адмирала Корнилова собрался военный совет: адмиралы Нахимов, Новосельцев и Истомин, а также капитан 2-го ранга Дуров.

Корнилов обвел присутствующих тяжелым взглядом и положил на стол свежий пакет с сургучной печатью.

— Господа, Османская империя официально объявила нам войну. Только что получена срочная докладная от князя Иванова-Васильева. Нашей разведке удалось установить главное: османский флот стягивается в Синопскую бухту. Причем речь идет не только о боевых кораблях, к выходу готовятся десантные суда. Их цель очевидна: захват нашего побережья и создание плацдарма для последующего наступления. Прошу высказываться, ваши предложения, господа?

Адмиралы переглянулись. Первым поднялся Нахимов.

— Владимир Алексеевич, — обратился он к Корнилову, — позвольте мне высказаться. Противник собрал силы в Синопской бухте, уверенный в своей безнаказанности. Турки не ждут от нас дерзкого удара в их же логове. Я предлагаю не ждать, пока они выйдут к нашим берегам, а блокировать их в бухте и атаковать на месте. Уничтожим их эскадру — и десантная угроза исчезнет сама собой. Пока османы не получили подкреплений от англичан и французов, инициатива в наших руках.

Корнилов задумчиво провел пальцем по карте, изучая очертания Синопской бухты.

— Смелый план, Павел Степанович. Но и рискованный. Бухта мелководна, противник прикрыт береговыми батареями…

— Тем более, — перебил капитан Дуров, но тут же осекся, — прошу прощения, господа. Однако разведка князя Иванова-Васильева прямо указывает: турки не готовы к обороне с моря. Они собрались к десанту, а не к бою.

Истомин согласно кивнул:

— Я поддерживаю Нахимова. Ударная мощь нашего флота позволит нам сжечь их корабли прямо в гавани. Если мы упустим момент, они выйдут в море, и тогда преимущество перейдет к ним.

Нахимов обвел собравшихся внимательным взглядом:

— Князь Иванов-Васильев в своей докладной просит быть решительными. Я предлагаю именно решительный шаг. Дадим туркам бой в их собственной гавани, пока они не опомнились.

Корнилов помедлил еще мгновение, затем выпрямился и посмотрел на карту.

— Хорошо, Павел Степанович. Готовьте эскадру.

Из штаба Корнилов направился к светлейшему князю Меньшикову — тому, кто, будучи командующим сухопутными силами Крыма, держал под рукой и флот. Корнилов хорошо помнил, кто именно способствовал снятию Меньшикова с поста морского министра, и потому, войдя в кабинет, благоразумно умолчал о том, чья разведка доставила столь ценные сведения.

— Ваша светлость, — начал Корнилов, склонив голову. — Сведения о турецком флоте абсолютно достоверны. Османы готовят десант — их цель Сухум и Поти. Если мы дадим им выйти в открытое море, наше преимущество в тяжелой артиллерии сойдет на нет. Турецкие фрегаты маневреннее наших линейных кораблей, а в Дарданеллах уже стоит англо-французская эскадра, готовая прийти на помощь. Единственный шанс — не выпустить их из Синопской бухты. Блокировать выход и атаковать на месте. Там, в тесноте, наша тяжелая артиллерия решит всё.

Меньшиков не спеша подошел к карте, заложив руки за спину. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Владимир Алексеевич, — произнес он с холодной усмешкой, — мне кажется, вы с Нахимовым чрезмерно самонадеянны. Ваш план — атака в самой бухте, под огнем береговых батарей — может стоить нам линейных кораблей. А у