Крымский перелом - Эдуард Тен

— Алексей Сергеевич, — обратился Андрей к командиру егерей, — ваш полк встанет на левом фланге. Мои пластуны займут центр, примыкая к пехоте, заодно и приглядим за ними. — Он перевёл взгляд на начальника штаба. — Веселов, пусть Дорожный присмотрит за ними.

— Исполню, Андрей Владимирович, — ответил Веселов.

На рассвете отряд князя Долгорукого выступил из Александрополя, спеша занять указанные позиции. Пластуны и егеря шли быстро, но без суеты, сохраняя силы для предстоящего боя.

К полудню отряд вышел к определённому месту и стал занимать позиции. Пластуны и егеря расположились в две линии. Первый батальон в первой, вторые во второй. Расстояние между линиями десять метров. В пятидесяти метрах расположились ротные гранатомёты. Ещё в двадцати метрах встали восемь батальонных гранатомётов пластунов. В первой линии егерей поставили четыре орудия конной батареи. Окопную траншею рыли для стрельбы с колена. Казаки конной батареи тихонько посмеивались над егерями. Андрей, проезжавший мимо устраивающихся егерей заметил их.

— Кто командир батареи? — громко спросил Андрей, обводя взглядом притихших казаков.

— Хорунжий Апетов, ваше превосходительство, — отозвался молодой офицер, выходя вперёд.

— Слушай меня, хорунжий, — сказал Андрей, строго глядя на хорунжего. — Вместо того чтобы ржать, озаботился бы лучше обустройством окопов для орудий. Людей сбережёшь от шальной пули или снаряда. Обстреливать нас будут сильно. Видишь, егеря не зря окопы себе копают. Лучше пролить ведро пота, чем каплю крови.

— Так это, ваше превосходительство, — растерялся хорунжий, — у нас лопат нет.

— Поручик, — окликнул Андрей командира егерской роты.

— Я, ваше превосходительство, — отозвался тот, подходя ближе.

— Выручите хорунжего. Прикрывать вас будет. Не дай бог выбьют орудийную прислугу.

— Выручим, ваше превосходительство, — заверил поручик.

Андрей одобрительно кивнул и перевёл взгляд на позиции егерей. Он заметил, как они заботливо завернули свои винтовки, отложив их в сторону, чтобы сохранить от грязи. Земля была мокрой. Хорошо, что последнюю неделю не было дождей — ночи стояли холодные, и это немного подсушило почву.

Лука Петрович Пластунов стал полноценным пластуном. Свершилась его мечта: он принял присягу и был зачислен в бригадную полусотню разведки хорунжего Рыбина. В составе своего десятка он находился в дозоре. Они укрылись в небольшом кустарнике недалеко от берега реки и наблюдали за большим лагерем османов, который бесчисленными огоньками костров раскинулся на противоположном берегу. Османы спокойно стояли лагерем и сегодня так и не стали переправляться. Передовой отряд — не больше сотни — встал у самого берега.

Лука с младшим урядником Копиным сменили дежурившую пару и приготовились к ночёвке. Урядник спал, а Лука зорко наблюдал за обстановкой. Османы поужинали и улеглись спать у ярко горевших костров. Плотно завернувшись в бурку, Лука с завистью смотрел на греющихся у огня турок, невольно вспоминая приезд брата Паши с князем. Тогда они виделись всего два дня.

Паша привёз подарок — пятизарядный пистоль. То-то было счастья! Сейчас он лежал в кобуре за спиной, напоминая о брате. Паша поделился радостью: у него родилась дочь. И Лука до сих пор не мог избавиться от чувства досады, что не мог ничего подарить племяннице. Да и не знал он, что дарят в таком случае. Паша засмеялся, видя затруднения Луки.

— Ты вот что, братишка, — сказал он тогда, — люби, заботься о племяннице и помоги в трудную минуту. Это самое важное и дорогое, что нужно от тебя как от дяди. Уяснил, Лука Пластунов?

Паша ласково потрепал брата по голове.

— А может, вернётесь в Пластуновку? — с надеждой спросил Лука.

— Да пока не получится. Я ж на службе у командира, да и Роза в услужении у княгини. Как дальше сложится — мне не ведомо. Может, командир надумает вернуться, кто ж его знает.

Лука встряхнулся — он не заметил, как погрузился в воспоминания, а это непорядок на постy. Он снова прильнул к земле, всматриваясь в тусклые огни вражеского лагеря.

На следующее утро урядник толкнул Луку.

— Просыпайся, смена пришла.

Лёгкая туманная дымка тянулась от реки. Пора было уходить — смена уже устраивалась на лёжке. Неожиданно Лука вышел во весь рост из-за кустов и, на глазах оторопевшего урядника и двух сменщиков, подошёл ближе к реке и стал демонстративно мочиться. Долго и с удовольствием.

На том берегу уже заметно оживились: приходили за водой, кто-то привёл на водопой лошадей. Лука оправился, поправил снаряжение и заорал во всю мощь лёгких. Он неторопливо выкрикивал разные ругательства на всех языках, которые знал, активно жестикулируя и показывая различные комбинации. Так он орал минут пять, чем изрядно удивил растерявшихся турок. Однако те быстро пришли в себя и стали активно отвечать.

— Ты чего, бисово отродье, белены объелся! — со злостью прошипел урядник. — Ты чего творишь? Сейчас нехристи переправятся и вырежут нас.

— Да куда там, дядька Акинфий, — усмехнулся Лука, — кишка тонка. Зря, что ли, тут морозились? Так хоть хабар возьмём. Спалили они нашу лёжку — наверняка сегодня стали бы пленных брать. А так мы им устроим развлечение. Вы сидите тихо, а как только они переправятся — перестреляем их и уйдём к своим.

Урядник, матерясь и зло оглядываясь на Луку, приказал:

— Приготовиться! Можа, бежать придётся. Отходим уступом.

Разозлённые башибузуки в количестве восьми всадников стали переправляться через речку. Вода в самом глубоком месте была чуть выше брюха лошади. Лука развернулся и тихо двинулся в тыл, а когда первый всадник выскочил на берег, развернулся и прицелился. Все они вышли на берег и поскакали навстречу наглому русскому казаку, весело выкрикивая и улюлюкая.

Когда до Луки осталось метров пятнадцать, раздался залп из четырёх ружей. Три всадника выпали из сёдел, один повис, зацепившись за стремена. Остальные четверо продолжили движение, выхватив сабли, намереваясь зарубить наглеца. Лука достал пистолет и, спокойно прицелившись, выстрелил три раза почти в упор. Четвёртого застрелил кто-то из кустов.

— Братцы, быстро хабар собираем и валим отсель! — скомандовал Лука.

Сам он совершил контроль, добив ножом раненого, и подхватил под уздцы двух лошадей. Выбежавшие из кустов пластуны быстро осмотрели убитых, поймали ещё четверых лошадей, вскочили в сёдла и с прощальным свистом поскакали в сторону своих войск.

Прибыв в расположение разведывательной полусотни, урядник доложил по всей форме хорунжему Рыбину. Тот едва дослушал доклад, как повернулся к Луке и разразился