Дубликат - Леонид Жилеев

Вон он как обернулся — мой давнишний концерт. А я даже не знаю, что мне сказать, как мне поддержать Алису. Обнять её? Не уверен, позволит ли. Да чёрт с ним, хуже не будет. Делаю ещё пару шагов и очень осторожно обнимаю девушку. Нет, рук не сбрасывает и не прогоняет.

— Алиса, разве ты виновата в этом? Разве я виноват в этом? В том, что нас с тобой занесло в покалеченный мир. Может, не всё так плохо, может, покажешь остальные песни? Не может быть, чтобы у тебя действительно своего ничего не было.

Наконец Алиса успокаивается, достаёт связку ключей.

— Пойду умоюсь. А ты не подглядывай.

И уже с порога бани:

— Я теперь, кажется, понимаю, почему ты в тогда шахте сказал, что, может, мы тебя ещё проклянём сто раз. И всё равно — спасибо тебе.

— Алис, я не нарочно. Во всех случаях. Я подожду тебя, хорошо? Вместе на ужин пойдём?

Алиса кивает и исчезает на десять минут в бане.

Мы идём по аллее к столовой, совсем рядом, так, что наши руки при ходьбе слегка касаются: сестрица Алёнушка и братец Иванушка — нет, сестрица Алисушка и братец Семёнушка.

— Алис, не бросай сочинять, слышишь. Эта способность как раз тебя более человеком делает. Я вот не способен ни строчки придумать. А если хочешь, то давай как-нибудь разберём, что у тебя есть. Я примерно помню тот свой концерт, с которого всё пошло, так что разберёмся, где твоё творчество, а где чужое.

— Хорошо.

— Нет, не хорошо. Я же вижу, что тебе всё ещё тяжело. Хочешь, прощения попрошу? А ещё, по мне, то, что хорошая песня написана не тобой, — это не повод её не исполнять.

С тобой

Проводит ночи тридцать первая весна…

— У тебя это замечательно получается, как минимум не хуже, чем у оригинала.

Алиса наконец улыбается и слегка сжимает мою руку.

— Спасибо.

— Так придёшь с тетрадкой? Я знаю, она у тебя есть.

— Приду как-нибудь, как время будет.

На ужин рыба. Кажется, это минтай. Да хоть форель в вине — я так и не научился есть рыбу, поэтому довольствуюсь пюре и каким-то овощным маринадом. А ко мне за столик подсаживается Ольга Дмитриевна и сейчас начнёт спрашивать про «План мероприятий».

— Семён, я знаю о ваших особых отношениях с Алисой и Ульяной и, как вожатая, не вижу в этом повода для опасений, и вообще я вам и девочкам доверяю, вашей порядочности. Но, пожалуйста, не давайте повода для сплетен в лагере, они мне очень затрудняют вожатскую работу.

Вот так. Хорошо хоть про план ни слова. Ну, когда со мной по-доброму, то и я мил, бел и пушист.

— Я понял вас, Ольга Дмитриевна. Причин для сплетен точно нет, а повод постараемся не давать.

— Вот и хорошо. Приятного аппетита.

И ушла. Интересно, что она подразумевала, говоря о наших с Алисой и Ульяной «особых» отношениях? И как мы должны «не давать повода для сплетен»? Завтра с девчонками обсужу.

После ужина всё-таки выкраиваю время и выбираюсь на пляж. Кто тут у нас? Как ни странно, Лена, которой я просто улыбаюсь и киваю — ещё сегодня увидимся, — и Ульяна. Ну, на ловца и бежит.

— Ульяна, я тебе занятие нашёл.

Я, кстати, и Алисе нашёл, как сейчас понял, но разговор с Ульяной.

— Это какое же?

— А на выбор: помощник физрука или комендант спортплощадки. Делать в любом случае одно и то же.

— Комендант спортплощадки мне нравится, а директор стадиона — ещё лучше.

— Точно, жалко только, что сейчас лето. Если бы была зима, ты бы всем говорила, что «здесь рыбы нет!».

— Какой такой рыбы?

Пересказываю ей сюжет из киножурнала про рыбака, который зимой пытался бурить лунки на хоккейной площадке. Реакция ожидаемая, но достаточно спокойная.

— Так что делать-то надо?

— Следить за порядком на площадке, учитывать, кто что взял из кладовой, и следить, чтоб инвентарь не разбрасывали, а если вдруг найдутся желающие зарядку делать, то проводить с ними зарядку. Пока всё.

— Уговорил. Только я задаром не работаю!

— Гм, а что же ты хочешь?

— А вот когда попрошу, тогда и узнаешь! Пообещай, что выполнишь, — тогда соглашусь!

Ну, вряд ли Ульяна о какой-нибудь гадости меня попросит, поэтому, хоть и с риском для нервной системы, но соглашаюсь.

— Договорились.

— Смотри, не забудь — ты обещал.

— Ты же и не дашь мне забыть. Завтра Ольге объявлю о твоём назначении директором стадиона.

Лезем с Ульяной в воду, та подначивает меня сплавать до буйков, но я категорически отказываюсь, окунаюсь пару раз, смывая с себя дневную жару, немного проплываю и на этом водные процедуры заканчиваю. Пора и в гости собираться.

Против моих опасений, а я опасался очередного выплеска эмоций, чаепитие у Лены и Саши оказалось просто чаепитием. Девочки решили отметить свой приезд в лагерь, а меня пригласили как самого близкого им в лагере человека. Показали мне и записку, и варенье, я посоветовал Лене лучше повспоминать и подумать. Потом увидел карандашные рисунки, спросил: чьи? Оказалось, что Ленины. Сколько времени здесь, а не знал, что Лена рисует. Показала набросок: я вчерашний с повисшими на мне амазонками. Похоже, что я вошёл в сверхузкий круг доверенных лиц.

— Лен, подаришь потом, когда закончишь?

— Да, конечно, всё равно рисунки теряются.

Прощаемся, Лена идёт «недалеко проводить» и по дороге спрашивает:

— Семён, а ты не знаешь, тот мальчик, который должен приехать через неделю, — он приедет?

— Не знаю, Лена, самому интересно. Действительно интересно. Хочешь встретить его?

Лена смущается и ничего не отвечает.

— По мне так пошла бы и встретила. Если стесняешься одна, то меня зови.

Прощаемся ещё раз, иду к себе, думаю о Лене. Ну ведь славная же барышня. Своеобразная, но славная. Что я могу для неё сделать? Надо будет, конечно, спросить у бабы Глаши, но я думаю, что с моим двойником, который приедет через неделю, ничего не случится. Вообще-то он на меня положительное впечатление произвёл, поэтому беспокоюсь: всё же не опасен ли я для него? Разбудить их обоих, Лену и двойника? Лена-то на подходе, а вот двойник — неизвестно. Гм. Разбудить всех обитателей здешнего лагеря? А то скучно, а шутка вышла бы смешная. Но жестокая, м-да. Уже у себя думаю, что, не вмешайся я, первой в этом лагере проснулась бы Лена. И что бы сделала с ней баба Глаша? Вернула бы в